Читать книгу - "Мифы Сахалина. От Хозяина неба Эндури и «каменной женщины» до обряда кормления воды и рая Бунни Боа - Елена Иконникова"

Синонимичное название «морской заяц» было дано за пугливость животного и за способность передвигаться своеобразными прыжками. Лахтак и морж обитают в одних и тех же водах, поэтому в фольклорных произведениях как герои могут быть взаимозаменяемы.

Вероятно, отсылки к животным, не обитающим на острове, — это следствие контактов с живущими на материковой части коренными народами Дальнего Востока.

В материалах К. А. Новиковой представлен сюжет о смене промысловых интересов «человека из рода Ториса» в результате происшествия с медведем и моржом: «Жил сильный человек из рода Ториса. Однажды он отправился на охоту. Когда ехал, услышал какой-то шум. Поехал туда, откуда доносился шум, и увидел, что на берегу дерутся медведь и морж. Мужчина спрятался и стал наблюдать. Медведь становился все слабее и слабее. Тогда мужчина выстрелил в моржа и убил его. Медведь же, еле таща свое тело, пошел вверх по склону. Приехал тот мужчина домой и лег спать. Приснился ему сон: какой-то голос говорил, что теперь ему нельзя жить около моря и охотиться на нерпу. После этого Ториса перекочевали в горы. Прошло три года. Мужчина опять поехал охотиться на ту гору. Когда он подъехал к вершине, навстречу ему бросился морж. Мужчина испугался и прыгнул вниз с горы. За ним прыгнул морж, но зацепился за разветвленное дерево, росшее на склоне, и застрял там. Мучаясь, морж стал просить человека: «Спаси меня, освободи, я побежден. Давай жить мирно». С тех пор Ториса стал ездить по морю и убивать нерп».

Фольклорные истории рода Гетта

В 1937 году была записана сказка «Нерпа — владычица моря» как одно из фольклорных произведений рода Гетта. Начинается этот текст с рассказа о старике, который в течение пяти лет «одного медведя воспитывал». После встречи старика с нерпой, из пестрой шкуры которой герой хотел сделать «охотничью юбочку», в повествовании меняется хронотоп: в первой части сказки живущий в «устье одной реки» старик «своего медведя как своего ребенка воспитывал» (реальное время и привычный мир), во второй — герой оказывается в доме, в котором «нигде двери нет» (ирреальное время и морской мир), в третьей — вместе с нерпой возвращается в свой дом, чтобы выполнить обещание (отдать нерпе медведя). При рассказе нерпе о себе старик точно называет свой возраст («сорок пять годков»), место нахождения дома (устье реки Тымь, шалаш), семейное положение («я одиноким живу»), род занятий («рыбу, нерпу промышляю, весной и летом, осенью и зимой охочусь на зверей»). И нерпа в данном старику обещании тоже четко обозначает время успешной охоты главного героя: «Три года рыб, нерпу буду позволять промышлять, три года буду позволять хорошо жить, три года, лучших нерп выбирая, к тебе буду заставлять приходить».

Примечателен и финал текста, в нем как бы подтверждается отличие мифа (в который верят уильта) и сказки (которая основана на вымысле): «(Только) это не (есть) правда, это — сказка».

Интересна и сказка «Дёлони» (по имени мальчика — одного из главных героев). Эта история была записана в 1949 году у представителя рода Гетта. Своеобразием этой сказки в сравнении с текстами других коренных народов Сахалина и Курильских островов становятся следующие отличительные черты.

1. У героев обозначена половая принадлежность, и героям даны личные имена.

2. Внимание концентрируется не только на богатстве семьи, но и на подтверждении материального благополучия: «оленей два стада, вещи, развешанные на улице, — с одного конца до другого не увидеть».

3. Определяется точка возраста детей: «Со дня рождения исполнилось по двенадцать лет». Указываются количество дней с момента происшествия (исчезновение Дёлони и его возвращение на «четвертый день вечером») и обещание героя вернуться по «истечении трех месяцев». Замечается, сколько раз герой, поднявшийся в небо, кружился над юртой; сколько ночей провела «птичка», прежде чем увела из дома дочь Мэнункэн; сколько времени проходит с момента, когда сын покинул семью.

4. Указаны формы деятельности: «И жена и муж ничего не мастерят. Только старик за дровами ходит, а жена пищу готовит, платье чинит. Дёлони каждый день ходит добывать дикого оленя, сестра воду носит, узоры вышивает, все мастерит».

5. Привычного логичного финала в сказке нет. Дёлони исчезает, а Дарами (рожденный после улетевшего на «птице» Дёлони ребенок) «растет с месяцами и днями, большим становится».

Глава 2. Мифологическое в произведениях сахалинских эвенков

Этнический перекресток

Главным образом Сахалин и только отчасти Курильские острова в древности были пространством, где жили не только коренные народы региона, но и представители других этнических общностей, которые мигрировали из своих традиционных мест. Именно поэтому в фольклорных текстах нивхов, айнов или уильта упоминается об эвенках, нанайцах, негидальцах и других народностях.

По рассказам айнов, на Сахалине некогда жили тончи (в других источниках — тонци), под которыми подразумевают тунгусов. Представители этого народа обитали в землянках, ловили рыбу крючками, носили одежду из шкур и плавали за товарами в Маньчжурию.

Контакты разных народов и конфликтов между ними отражены в ряде эпических текстов. Так, распространение имели сюжеты о столкновениях с айнами, которые и могли истребить тончи.

Ч. М. Таксами нивхское слово «тозунгу» (или «тозюнгу») переводил как «люди, переправившиеся через водное пространство». То есть этнограф полагал, что этим словом нивхи называли орочей, отправившихся на Сахалин вместе с ороками, а затем вернувшихся на материковое побережье.

Миграция эвенков — миграция мифа

Первые эвенки появились на Сахалине примерно в середине XIX века. К началу ХХ столетия насчитывалось несколько десятков эвенкийских семей, живущих на восточном и северо-западном побережьях. В настоящее время в Сахалинской области насчитывается около 200 человек, относящих себя к эвенкам.

Тунгуз. Рисунок И. Г. Георги. 1799 г.

The New York Public Library Digital Collections

В верованиях эвенков, как и у большинства коренных народов региона, вселенная состояла из нескольких сфер со своим многоуровневым порядком. К месту обитания человека относилась земная сфера, а к другим сферам (подземной и небесной) могли прикасаться только богатыри или иные, наделенные исключительными качествами, герои. К числу знающих, а иногда и входящих в другие сферы относились шаманы, а обычный человек мог прикоснуться