Читать книгу - "Мифы Сахалина. От Хозяина неба Эндури и «каменной женщины» до обряда кормления воды и рая Бунни Боа - Елена Иконникова"

и Чиндэкэ» повествуется о необходимости заботиться о пожилых людях, надеяться на собственный труд, любить весь окружающий мир. Однажды совершенное зло с удвоенной силой вернется к тому, кто его сотворил. Обманувшая добрую старушку Эвэкэчен рыжая лиса Улате наказана не только своим супругом лисовином. Отныне весь лисий род живет по своим норам, а лисьи сородичи уже не помогают друг другу, как прежде.

В одном из фрагментов второй части сказки «Эвэкэчен и Чиндэкэ» приводится повествование, в котором описан процесс камлания для выздоровления внучонка хитрой лисицы Улате-сулаки: «…в просторном жилище старого лисовина собралось много лисиц разной масти. Рядом с лисовином сидела его жена Улате-сулаки, около них — лисята. Посреди жилища лежал завернутый в шкуру умирающий лисенок — их внучонок. Над больным камлала старая шаманка Кэрэмэс-сулаки. Она надела на голову бабушкину лисью шапку и колотила в бубен, обтянутый рыбьей кожей. Все с тревогой смотрели на умирающего сородича. Вдруг в их жилище поднялся искрометный вихрь пепла от потухающего огня. Было слышно порхание огромных крыльев невидимой птицы. Все лисы вместе с шаманкой Кэрэмэс-сулаки попрятались по углам просторного жилища — кто где смог. А старый лисовин, задрав вверх свою острую лисью морду, заговорил плачущим голосом: “О великий бог шаманов, крылатый посланник просторного неба, обратись и наяву покажись перед нами, не губи наш ничтожный род. Великий владыка, сжалься над нами, а если мы в чем-то виноваты — прости” <…> Наступило долгое молчание, не было в жилище ни шапки, ни Великого шамана — все исчезло. Был лишь слышен визг, писк в просторном жилище старого лисовина. Это он бил с досады свою жену Улате-сулаки и шаманку Кэрэмэс-сулаки, а остальные сородичи разбежались по всему дремучему лесу и попрятались, кто где смог».

Упоминания о шаманке, обращение лисовина к синице Чиндэкэ как к «великому» «богу» и «владыке» — это тоже отражение религиозных представлений автора, ориентированного на эвенкийскую мифологию и фольклор.

Урок в начальной школе для детей местного населения на острове Сахалин. Фотография неизвестного автора, 1931 г.

Из фондов РГАКФФД

Отсылки к духу тайги упомянуты С. А. Надеиным в сказке «Самый сильный», в этой же истории наряду с Рысью, Волком и Росомахой представлен и Ихэгдыкэн — неизвестно откуда появившийся человек, приручивший трех животных.

В сказке «Ингки» бог становится одним из важных героев в развитии сюжета: «красивая и мирная птица Ингки» была настоящим «крылатым лесным великаном», но однажды Ингки напугал спустившегося на землю бога — «Всемогущего Владыку». В наказание за гордость, за шум, который возникал, когда птица поднималась в небо, бог покарал Ингки: «Надо тебя укротить немного, голубчик: не нужны мне твои шутки. Ты мирная, красивая птица, но твой гордый вид и достойный твоей величины шум перепугают, погубят все слабодушное, что создано мною на земле, — ведь их много, пугливых и слабосильных, за них я боюсь…» С тех пор, согласно сказке, Ингки был превращен «в самую маленькую боровую дичь — Ингкичен». А плоть Ингки была роздана «по мизерной доле всем птицам, зверям» и рыбам, которые получили «тонкие прослойки мяса между мышцами в лопатках»: «Птицам выделил две тонкие прослойки по обоим бокам грудной клетки. Рыбам дал по две беленькие мясные щечки. Ингкичену же бог оставил самую мизерную долю мяса и малый рост. Зато сохранилась у Ингкичена прежняя гордость — хоть мал, да удал: много шуму при взлете, так что все птицы завидуют ему и провожают завистливыми взглядами его гордый полет».

В лаконичных примечаниях к сказке С. А. Надеин отметил, что Ингки — это рябчик. Одновременно с мифической птицей как о главном герое упомянуто в сказке и об ихэгдыкэне, ходящем на «двух ногах», не щадящем ни зверей, ни птиц, ни рыб. Так описан образ человека, который в тайге и на море добывает себе еду.

Часть V. Мифы народов Сахалина и Курильских островов в литературе и кинематографе ХХ — первой четверти ХХI века

Глава 1. Верования народов Сахалина и Курильских островов в русской литературе

«Шайтан» и «кутья»: два слова — две веры

Освоение Сахалина и Курильских островов непременно сопровождалось обращением к теме коренных народов региона в научной, публицистической и художественной литературе. Однако в посвященной Сахалину и Курильским островам художественной литературе упоминания о мифологии заметны не всегда и чаще всего эпизодичны.

Так, например, в рассказе Владимира Галактионовича Короленко (1853–1921) «Соколинец» (1885) в сцене нападения кордона на убегающих с Сахалина каторжан упоминается о «шайтане», которого нивхи (в рассказе — гиляки) боятся. При этом «шайтан» наводит на соплеменников старейшины нивхского рода Оркуна меньше страха, чем возглавляющий заградительный отряд Салтанов. Герой-рассказчик по имени Василий, прозванный соколинцем, так говорит о страхе нивхов перед «начальником кордона: «Поднялся я на ноги, гляжу — последние двое на пригорок выбежали. Впереди-то Салтанов, начальник кордона, лихой, далеко про него слышно было; гиляки — и те его пуще шайтана боялись, а уж из нашего-то брата не один от него смерть себе получил. Ну, на этот раз не пришлось… Сам себя потерял…» Несмотря на объем рассказа В. Г. Короленко, отсылка к «шайтану», которого боятся нивхи, единична.

Валентин Саввич Пикуль (1928–1990) посвятил Дальнему Востоку России несколько романов: «Богатство» (1977), «Три возраста Окини-Сан» (1981), «Крейсера» (1985), «Каторга» (1987) и др. Так, в «Богатстве» в главе «Вызванный взмахом сабли» рассказывается об освоении русскими людьми Курильских островов, протянутых с севера на юг. При этом автор исторического романа никак не обозначает традиционные верования «курилов», которые со временем стали жить вместе с русскими, принесшими с собой на острова «кутью» и поминки о «павших». Однако к эпизодическим образам нивхов (в романах писателя — гиляков) В. С. Пикуль все же обращается. Например, в «Каторге» упоминаются нивхские лодки, о которых говорит штабс-капитан Быков.

Лодка гиляка. Фотография П. Лаббе. 1903 г.

Biblioteka Narodowa

А в речи повествователя в научно-популярном стиле даются объемные рассуждения о коренных народах Сахалина: «Сахалин населяли гиляки (нивхи), орочоны и айны. Со слов этих аборигенов было известно, что в далекие времена средь них уже проживали русские. Туземцы