Читать книгу - "Шпион в архиве: Как один человек пытался убить КГБ - Гордон Корера"

После пражских событий Митрохин, как и многие шпионы, стал видеть себя героем собственной истории, пусть даже и одиноким. Для других он мог быть просто архивариусом и несостоявшимся оперативником. Но сам он начал воспринимать себя как одного из тех крестьянских богатырей из русского фольклора — того, кто в одиночку осознал истинную природу врага, терзавшего народ. И в его сознании очертания и облик зверя, с которым он боролся, наконец-то обрели ясность.

В русской мифологии есть свой Змей Горыныч — многоголовый дракон. В греческой и западной мифологии ближайшим аналогом является гидра — змееподобное чудовище со множеством голов, но с одним телом. Геракл понимает, что мало просто отрубать отдельные головы: на месте каждой отсеченной у чудовища вырастают новые. Митрохин стал видеть в своем враге трехглавую гидру — или дракона. Откуда же взялась эта мысль?

В 1962 году в Ленинграде дракон поднял свои три головы. Он ожил на сцене городского Театра комедии в необычном спектакле. Пьеса «Дракон» была написана Евгением Шварцем во время Второй мировой войны. Это мрачная, крамольная сказка, но автору чудом удалось обойти цензуру, придав ей форму детской сказки. В первом действии странствующий рыцарь приходит в город и узнает, что тот уже много веков порабощен тираническим драконом. Чудовище требует огромное количество еды и регулярных человеческих жертв — невинных девушек. Следующей жертвой должна стать дочь архивариуса. Дракон тиранит жителей, но они слишком запуганы, чтобы бросить вызов его власти. Когда рыцарь предлагает сразиться со зверем, горожане находят массу причин, почему это на самом деле плохая затея. «Мы так привыкли к нему», — говорят они. Дракон, объясняют они рыцарю, много лет назад сделал кое-что полезное для города. К тому же, всё стало только хуже, когда прошлый рыцарь попытался избавить их от дракона: тот в отместку сжег полгорода и свел половину жителей с ума ядовитым дымом. И, конечно, дракон полезен тем, что защищает их от всех остальных драконов. «Пока он здесь, ни один другой дракон нас не тронет». Они и слушать не хотят предположения рыцаря о том, что других драконов, возможно, вообще не существует. «Он вам душу искалечил, кровь отравил и глаза затуманил», — объясняет рыцарь. Горожане, и особенно бургомистр, делают всё возможное, чтобы помешать усилиям рыцаря. Но во втором действии отважная горстка ремесленников, давно ждавших героя, снабжает рыцаря волшебным оружием, необходимым для победы над чудовищем. Есть и третье действие, в котором рыцарь возвращается спустя год после своей победы.

Когда пьеса только создавалась, утверждалось, будто она о Гитлере. Но все понимали, что речь идет о любых формах тоталитаризма, а значит, и о Сталине. Сверху спустили приказ запретить постановку. К началу 1960-х годов полным ходом шла хрущевская оттепель, и хотя сам Шварц незадолго до этого умер, его пьесу наконец разрешили поставить. Трудно было не заметить, что одна из голов дракона в ленинградской постановке имела весьма недвусмысленное сходство со Сталиным. А некоторые считали, что бургомистр подозрительно напоминает Хрущева. Спектакль имел оглушительный успех. Публика отчаянно пыталась достать билеты, опасаясь, что спектакль быстро закроют. И они оказались правы. Пройдет еще четверть века, прежде чем кто-то вновь осмелится поставить эту пьесу.

В представлении Митрохина русский народ оказался порабощен другим трехглавым драконом — или гидрой. Каждая из трех голов, как он считал, олицетворяла отдельную часть этого единого целого. Одной головой была Коммунистическая партия, захватившая власть в стране. Другой — привилегированная номенклатура, укоренившаяся элита, которая эту страну нещадно эксплуатировала. И, наконец, последней головой был чекистский КГБ. Его он знал лучше всего, ненавидел яростнее всего и сам являлся его частью.

Однако не все видели эту темную сторону. В том же году, когда танки раздавили надежды реформаторов в Праге, шестнадцатилетний подросток направлялся к ленинградскому «Большому дому» — внушительному зданию местного управления КГБ. В нем было восемь надземных этажей и, по слухам, еще больше подземных, где бесследно исчезали люди.

Подросток шел уверенной, даже развязной походкой — сказывалась привычка постоять за себя во дворе дома, где он вырос. Он был выходцем из простой рабочей семьи, его отец трудился на заводе. «Я хочу у вас работать», — заявил он сотруднику приемной, который вышел с ним поговорить. Его честолюбивые помыслы подстегнуло увиденное по телевизору.

Тем летом по советскому телевидению показывали четырехсерийный фильм «Щит и меч», названный в честь эмблемы органов госбезопасности. Это было частью стратегии КГБ по улучшению своего имиджа и тому, чтобы смыть пятна прошлого. Газеты, журналы, киноэкраны и телевидение всё чаще наполнялись героическими образами чекистов-разведчиков, особенно времен Великой Отечественной войны. В «Щите и мече» отважный советский разведчик действует под глубоким прикрытием, внедрившись к нацистам. Здесь не было и следа душевных терзаний в духе Джона ле Карре или ироничных ухмылок Джеймса Бонда, намекающих на то, что всё это лишь игра. Напротив, фильм нес серьезный посыл: граждане в неоплатном долгу перед «бойцами невидимого фронта», которые без устали трудятся ради безопасности Родины.

Сериал произвел настоящую сенсацию. Его смотрели все, в том числе и этот подросток. Даже сорок с лишним лет спустя он всё еще напевал заглавную песню «С чего начинается Родина?» в качестве коронного номера в компании друзей (ответом в ней было: «С той клятвы, которую в юности ты в сердце своем принес»). Поначалу мальчик хотел стать гражданским летчиком, но сериал заставил его передумать. «Я хотел быть разведчиком», — позже вспоминал он. «Меня больше всего поражало, как малыми силами, буквально силами одного человека, можно достичь того, чего не могли сделать целые армии. Один разведчик решал судьбы тысяч людей». Понимал ли он, на что были способны Чекисты? «Мои представления о КГБ возникли на основе романтических рассказов о разведчиках... Я был чистым и вполне успешным продуктом советского патриотического воспитания», — признавался он. На самом деле он был успешным продуктом пропаганды андроповской эпохи, призванной укрепить образ разведчиков и стереть правду о прошлом.

В то время в «Большой дом» чередой тянулись подобные юноши, наглядевшиеся сериала, и дежурный в приемной терпеливо объяснял, что КГБ не принимает добровольцев. Мальчик был слишком молод, и сначала ему нужно было отслужить в армии или получить высшее образование. «Какое высшее образование?» — спросил он. «Любое», — ответил дежурный, пытаясь от него отделаться. «А какое предпочтительнее?» Подросток проявил настойчивость. «Юридическое», — ответили ему. «С этого момента всё и решилось», — позже вспоминал он. Он решил поступать на юридический факультет. «И никто не мог меня остановить». Этот мальчик, Владимир