Читать книгу - "Мысли о мыслящем - Константин Валерьевич Захаров"

Стивен Хокинг в своей популярной книге «Краткая история времени» выделил еще две разновидности стрелы времени, помимо психологической (упомянутой выше): термодинамическую и космологическую. Первая связывается с возрастанием энтропии, вторая — с расширением Вселенной. Однако оба этих фактора представляются лишь малосущественным дополнением, попыткой физиков перевести загадочный и многогранный феномен времени в привычную плоскость «объективных» явлений и истолковать в знакомых терминах.

Конечно, если чашка упадет со стола и разобьется, то это можно трактовать в соответствии со вторым началом термодинамики как необратимое увеличение энтропии, или неупорядоченности. Но даже если чашка соберется из осколков и запрыгнет обратно на стол, то это не будет означать, что время обратилось вспять. Просто сначала мы станем свидетелями того, как она разлетается на осколки, а потом — как они соединяются и возвращаются на исходную позицию. Все это будет происходить в линейном времени.

Точно так же независимо от того, расширяется Вселенная или сжимается, мы будем наблюдать последовательное изменение расстояний между объектами. Направленность этого процесса никак не влияет на необратимость времени.

И рост энтропии, и расширение Вселенной — это просто примеры причинно-следственных связей, которые мы выявляем в окружающем мире и фиксируем в своем сознании. Так что все сводится к вопросу, почему мы воспринимаем течение событий направленным от причины к следствию.

Согласно Канту, понятия пространства, времени и причинности известны нам априорно. На самом деле последнее можно рассматривать как сочетание двух первых, а именно как принцип, в соответствии с которым положение объектов в пространстве изменяется с течением времени. Кант хотел видеть в причинности всеобщий закон, действующий с необходимостью и не сводимый к индукции, поэтому постулировал ее заданность а priori. Однако мы не можем быть уверены, что из одного какого-то явления всегда с необходимостью следует некое другое, — именно потому, что это явления. Все, что нам известно, — это последовательность явлений, в которой их фиксирует наше сознание. В этой последовательности мы можем вычленять отдельные пары событий и считать более раннее из них причиной, а более позднее — следствием, но есть риск, что мы ошибемся. То, в чем мы по-настоящему можем быть уверены, — это только порядок этих событий, сохраняемый нашей памятью и обусловленный ее устройством.

Способность воспринимать события последовательно, то есть во времени, можно сказать, действительно дана нам априорно. Было бы справедливо, если б относительно априорности времени Кант привел рассуждение, аналогичное тому, что он представил о пространстве (чего он, однако, делать не стал[103]): «Пространство есть не что иное, как только форма всех явлений внешних чувств, т. е. субъективное условие чувственности, при котором единственно и возможны для нас внешние созерцания. Так как восприимчивость субъекта, способность его подвергаться воздействию предметов необходимо предшествует всякому созерцанию этих объектов, то отсюда понятно, каким образом форма всех явлений может быть дана в душе раньше всех действительных восприятий, следовательно, а priori…»[104]. Способность подвергаться воздействию предметов, то есть того, что выступает в качестве их сущности (ведь явления сами по себе никаких воздействий не оказывают — они не источник, а результат воздействий), очевидно, характеризует субъекта не как явление, а как вещь в себе. Отсюда и априорность представления о пространстве. То же самое следует сказать о способности воспринимать внешние воздействия и собственные внутренние состояния в однонаправленном линейном порядке, с чем связано априорное представление о времени.

Эта линейность восприятия представима как направленное движение, только происходит оно не в пространстве, а во времени. Собственно, из предыдущих глав должно быть ясно, что время в моей концепции — это тоже пространство, четвертое его измерение. Однако измерять в нем расстояния в метрах невозможно, именно в силу его анизотропности. Мы, как и все, что нас окружает (включая наши измерительные средства), претерпеваем последовательный ряд изменений, которые нельзя обратить вспять. Чтобы освободить «место» для возвратного движения, предыдущие состояния, которые формируют прошлое, должны вернуться из актуального бытия в потенциальное. Но возможен ли такой переход? Прежде чем ответить на этот вопрос, вновь обратимся к доказательству тезиса Канта.

Каждый миг содержание моего сознания меняется, отражая изменения в окружающем мире. В глобальном смысле изменения просто происходят. Одно состояние мирового целого сменяется другим, выстраиваясь в последовательный ряд. При этом даже не важно, связаны они цепью причинности или нет. Предположим, как это сделал Кант, что данная последовательность безначальна. В таком случае сам факт наступления некоего произвольного события свидетельствует о том, что бесконечность всех предыдущих событий прошла, то есть мы получаем сосчитанную, конечную бесконечность. Чтобы не допустить столь абсурдного вывода, нужно принять тезис о том, что череда мировых событий исходит из некоторой начальной точки, то есть мир имеет начало во времени.

Этому началу должно предшествовать «пустое время», о котором говорилось ранее. Может показаться, что мы немногого достигли своей аргументацией, ведь «пустое время» уж точно является безначальным. Однако напомню, что «пустое время» — это почти синоним «ничто». В нем не происходит событий, оно бесконечно (не имеет начала) и вместе с тем конечно (его сменяет актуальное течение времени). Можно сказать, что его продолжительность равна бесконечности или равна нулю, — оба этих утверждения будут верны. «Пустое время» — это действительно парадоксальное понятие. И такое понятие наилучшим образом отвечает понятию потенциального бытия.

Непроявленная материя, пребывающая в состоянии потенции, почти тождественна небытию. Последнее определить очень просто — это все, что вне сферы бытия, что не имеет проявлений. Строго говоря, мы ничего не можем о нем знать, кроме того, что в нем не происходит изменений (любое изменение и будет проявлением). Но материя не есть небытие, более того — она его противоположность. Получается, что материя, находящаяся в состоянии потенциального бытия, которое лишено проявлений, непременно должна рано или поздно выйти из этого состояния, то есть проявиться, начать претерпевать изменения. В результате потенциальное бытие, в бесконечности «пустого времени» представляющее собой «пустое пространство», путем бесконечно малого изменения превращается в актуальное бытие и далее эволюционирует уже в этом новом качестве.

Что именно за изменение переводит материю из непроявленного состояния бытия в проявленное, мы знать не можем. Механизм этого перехода полностью скрыт от нас, поскольку он происходит вне сферы явлений, и потому сам переход следует рассматривать как случайное событие с крайне низкой вероятностью.

Действительно, возможность того, что потенциальное состояние материи перейдет в актуальное, составляет один шанс