Читать книгу - "Ночной Аукцион. Том 1 - Герман Смольный"

вещь и оставить себе её чудо — такой сделки я ещё не видел. И провернуть её я собирался до утра.

Было полпервого ночи. Пока я набирал Дениса, опять стрельнуло в зубе, так что, когда он взял трубку на втором гудке, начал я с жалобы на зуб.

— С зубом не ко мне, я не стоматолог, — отмахнулся Денис. — Могу только пассатижами выдернуть.

Денис Кочетов — мой друг с первого курса УПИ. На втором курсе мы оттуда вместе и ушли, а институт с горя переименовался в УрФУ. Теперь он «муж на час»: чинит смесители, собирает кухни, меняет замки и ездит на сером «Ларгусе» с красным ящиком в багажнике.

Виталиком Денис зовёт всех заказчиков, которые за одну цену хотят две работы. Такой заказывает «повесить полочку, там работы на двадцать минут», а когда полочка висит, говорит: «А раз уж вы тут…» — и просит ещё смеситель и розетку, потому что «кум-сантехник сказал, что это входит».

— Денис, хочешь прижать своих Виталиков? — спросил я.

— Всех? — уточнил Денис.

— Всех до единого, — пообещал я. — Есть ручка. Пишешь ею заказ, и под ним проступает всё, что вы с заказчиком собирались друг другу подсунуть. Утаил заказчик — проступит его почерком. Утаил ты — твоим.

В трубке помолчали. Потом Денис недоверчиво протянул:

— Тебе заняться нечем?

— Двадцать тысяч рублей, и фокус твой, — предложил я. — А не поверишь — может, хоть заказ получишь: у нас под мойкой течёт.

— Либо это очень дорогой фокус, либо очень дешёвый юрист. Двенадцать тысяч, — сбавил Денис.

Не верил он ни на копейку, а торговался всерьёз.

— Двадцать тысяч, — повторил я.

— Пятнадцать тысяч, и то из уважения к твоей бессоннице, — накинул Денис.

— Нет, — отрезал я.

— Макс, я за двадцать тысяч две недели пашу, — возразил Денис.

— Тогда приезжай и проверь на настоящем заказе, — предложил я. — Позвоню Ларисе, договоримся с ней об оплате. Если она согласится, а ручка не сработает — уедешь с деньгами за мойку и расскажешь всему Уралмашу, какой я дурак.

— Это я и так рассказываю. Ладно, еду, — согласился Денис. — Мойку сделаю, а фокус посмотрю бесплатно.

«Ларгус» встал у крыльца в четверть второго. Денис боком протиснулся в дверь со своим красным ящиком — рыжебородый, в куртке нараспашку. Так же боком, в куртке нараспашку, он входил в аудиторию ещё на первом курсе.

Под мойкой в подсобке с сентября стоял тазик. Я позвонил Ларисе по видео. Она не спала: очки на носу, калькулятор под рукой. Я навёл камеру на Дениса с ящиком и объяснил, что он приехал чинить мойку.

— Денис? — удивилась Лариса. — Во втором часу? И сколько он хочет за мойку?

— До тысячи дашь? — спросил я.

— До тысячи, — ответила Лариса. — И ни копейки сверху.

Я отдал Денису «Паркер» и бланк заказа. Как только он взял ручку, над его рукой повисло бледное «16». Это был весь именной курс. Руки у Дениса правильные, и догадка подтвердилась ещё до заказа. Осталось показать ему самому, за что он заплатит.

— У ручки одно условие, — предупредил я. — Что проступит, покажешь Ларисе до того, как подпишешь заказ. Утаишь — ручка замолчит.

— Это ты сейчас придумал? — спросил Денис.

— Это условие самой ручки, — ответил я. — Пиши.

Денис хмыкнул, присел на корточки, заглянул под мойку и написал размашисто, как пишет на всех заказах: «Замена прокладки сифона под мойкой, работа — 1 000 ₽». Я держал телефон так, чтобы Лариса видела Дениса.

Под строкой проступило тем же размашистым почерком, с Денисовой кривой «р»:

«Если старый пластиковый выпуск треснет, попрошу ещё полторы тысячи за замену».

Денис замер. Перечитал строку и начал беззвучно повторять её губами. Ручка застыла у него между пальцами, и перо он держал подальше от бумаги.

— Я это сейчас подумал, — пробормотал Денис. — Пока под мойку глядел. Даже вслух не сказал.

Ахать он не стал. Взялся разбирать ручку, как разбирал бы неисправный смеситель. Открутил корпус, вытащил конвертер — колбочку с чернилами, — посмотрел его на свет, понюхал, мазнул пальцем по перу и вытер палец о штаны. Собрал обратно. Написал на обороте бланка «проверка» — ничего не проступило. Провёл пером по ладони: осталась синяя полоса, и больше ничего не проступило. Снова посмотрел на строчку про полторы тысячи — и покраснел. Денис краснеет сразу весь, от шеи до макушки. Лариса в телефоне молча подняла брови.

— Лариса Геннадьевна, тут вот. — Он развернул бланк к телефону. — Ручка… короче, прочитайте.

Лариса прочитала и сняла очки, и они повисли на цепочке.

— Погоди. — Она удивлённо посмотрела на Дениса. — Это ты написал? Когда?

— Я первую строку написал, — ответил Денис. — Вторую — нет.

— Макс, ты это тоже видел? — окликнула меня Лариса из телефона. — Строка сама появилась?

— Сама, — подтвердил я. — И у продавца так было. То, о чём он промолчал, вылезло его почерком.

Лариса надела очки обратно, и я поднёс телефон к самому листу. Она помолчала, читая, потом попросила повернуть бумагу к свету. Денис поднял бланк за углы к лампе. На просвет видны были только две строки и «проверка» с оборота, больше на листе ничего не было.

— Так. — Лариса прищурилась. — Вы надо мной прикалываетесь. На рынке в девяностые продавали ручки с фокусом: пишешь — пусто, подышишь — проступает. Кочетов, ты это сам придумал или Макс помогал?

Прикол приколом, а сумму в строке она разглядела.

— Полторы тысячи за выпуск? — спросила она. — Выпуск в «Леруа» стоит триста, я вчера смотрела.

— Триста сорок, — поправил Денис. — Ладно. Тысяча за всё. Треснет выпуск — поставлю свой, у меня в ящике лежит. Без доплаты.

— Вот это разговор, — кивнула Лариса.

Денис вписал условие про выпуск, показал ей и расписался. Под новой строкой ничего не проступило.

Денис полез под мойку, поменял прокладку и подтянул гайку. Выпуск не треснул. Потом он провёл под сифоном сухой салфеткой и показал её в телефон, как фокусник показывает пустой цилиндр. Салфетка осталась сухой.

Лариса захохотала так, что очки свалились у неё с носа и заплясали на цепочке.

— Кочетов! — Она утёрла глаза.