Читать книгу - "Хакеры Lazarus. Кибервойна Северной Кореи — от Голливуда до мировых финансов - Джефф Уайт"

с другими киберпреступными кампаниями, которые приписывали северокорейским хакерам, — в том числе с атаками Dark Seoul годом ранее.

В ФБР быстро пришли к выводу, что хакерские псевдонимы, под которыми проводились все эти атаки, — «Стражи мира», «Команда Whois», NewRomantic Cyber Army Team — лишь прикрытие для всё той же группы северокорейских кибероператоров. Отныне большинство будет знать их под одним именем — группировка Lazarus.

19 декабря 2014 года, пресс-зал Белого дома. Входит Барак Обама — к этому времени он у власти почти шесть лет, волосы тронуты сединой. Пройдя к трибуне, президент поворачивается к собравшимся журналистам. «Всё, чего я хочу на Рождество, — это ваши вопросы», — шутит он. Первый вопрос — о взломе Sony. Киностудия только что подтвердила, что «Интервью» не выйдет в широкий прокат: правильно ли поступила компания?

«Думаю, они совершили ошибку, — говорит Обама. — Нельзя допустить, чтобы какой-то диктатор где-то там начал вводить цензуру здесь, в Соединённых Штатах. Потому что если кому-то удаётся так запугать народ, что люди отказываются выпускать сатирический фильм, представьте, что они начнут делать, когда увидят документальный фильм, который им не нравится, или новостные репортажи, которые им не нравятся. Или, хуже того, представьте, что продюсеры, прокатчики и прочие начнут заниматься самоцензурой, потому что не хотят задеть чувства того, чьи чувства, скорее всего, задеть как раз стоило бы. Мы не такие. Америка не такая».

Затем Обама заявляет то, что Тони Льюис и другие следователи знали уже какое-то время: США убеждены, что атаку провела Северная Корея. Это беспрецедентный шаг: ещё никогда лидер ведущей мировой державы так быстро и публично не обвинял другую страну в конкретной кибератаке.

Но о мотивах атаки Обама отзывается несколько свысока. «Думаю, это кое-что любопытное говорит о Северной Корее: они решили бросить всю мощь государства на штурм киностудии из-за сатирического фильма с Сетом Рогеном и Джеймсом Франко», — острит Обама под смех собравшихся журналистов. «Я люблю Сета. И Джеймса люблю. Но сама мысль, что для них это угроза, по-моему, даёт некоторое представление о том, с каким режимом мы тут имеем дело»8.

Журналистов это, может, и рассмешило, но многих специалистов по Северной Корее шутка Обамы могла покоробить: она, казалось, выдавала тревожное непонимание угрозы. Тем, кто глубоко знает эту страну и её своенравных вождей, было бы нетрудно понять (хотя и не одобрить) реакцию КНДР на «Интервью».

Дело в том, что внутри Северной Кореи действовали силы, о которых Sony, пожалуй, никак не могла знать. Решив поддеть Ким Чен Ына, студия не могла бы выбрать мишень хуже, а момент — неудачнее.

У Северной Кореи с кино особые, глубокие отношения. Для большинства жителей это одно из немногих развлечений, приносящих чистое удовольствие, а руководство страны к тому же считает кино ключевым элементом пропагандистской битвы, которая ведётся и внутри страны, и за её пределами.

Одной из первых должностей отца Ким Чен Ына, Ким Чен Ира, было руководство художественной жизнью Северной Кореи. Он взялся за дело с жаром, поставил кино на первое место и порой лично следил за съёмками. Отчасти потому, что кино помогало ему решить головоломку, перед которой стояли многие социалистические страны: как заставить рабочих выкладываться сверх нормы, если материальные стимулы запрещены (по крайней мере официально)? Решением Ким Чен Ира стала сила кино. Как пишет журналист Брэдли Мартин, «поскольку материальное вознаграждение идеологически не одобрялось, положительная мотивация означала пропаганду и массовую мобилизацию»9. Когда, например, Ким Чен Иру понадобилось поднять производство на заводе грузовиков, он направил туда целый отряд творческой интеллигенции и фактически превратил завод в съёмочную площадку: там снова и снова разыгрывали патриотические сюжеты фильмов, снятых под его надзором, чтобы вдохновить рабочих на выполнение плана10.

Силу киноплёнки Ким Чен Ир видел не только во внутренней пропаганде. Он верил, что фильмы помогут укрепить репутацию страны на мировой арене, и шёл ради этого на невероятные шаги. В 1978 году он похитил самую знаменитую кинопару Южной Кореи — режиссёра Син Сан Ока и актрису Чхве Ын Хи, — тайно переправил их в Северную Корею и заставил снимать для него фильмы, которые, как он надеялся, завоюют международные награды. В конце концов им удалось бежать, и они вывезли с собой тайно записанные аудиокассеты, свидетельствовавшие о страсти Ким Чен Ира к кино. Он подолгу рассуждал о своих планах на киноиндустрию, установил кинопроектор в каждом своём доме и большинство вечеров проводил за просмотром фильмов11.

Всё это объясняет, почему руководство Северной Кореи так помешано на кино. Но не объясняет реакции на «Интервью». Почему, если верить следователям, КНДР обрушилась на создателей фильма с такой яростью?

Отчасти ответ кроется в культе изображений семьи Кимов. Трудно переоценить, насколько серьёзно к нему относятся. Изображения Кимов повсюду: многие северокорейцы носят значок с их портретами на левой стороне груди — ближе к сердцу. Почти в каждом здании висят официальные портреты; их выдаёт государство вместе со специальной тряпочкой для протирки. Газету нельзя просто выбросить в мусорное ведро: в ней почти наверняка окажутся изображения Кимов, а скомкать её сочтут преступлением. На этом фоне жуткая сцена гибели Ким Чен Ына в «Интервью» должна была показаться невообразимо оскорбительной и ему самому, и множеству северокорейцев, которых учили его боготворить.

Но даже это не объясняет реакции на фильм Sony. В конце концов, отца Ким Чен Ына в фильме 2004 года «Отряд „Америка“: Всемирная полиция» тоже постигла не менее жуткая смерть, а создатели того фильма, насколько нам известно, массированному возмездию не подверглись12. Так почему же Ким Чен Ын вышел на тропу войны? Чтобы это понять, нужно разобраться, как он пришёл к власти и в какое шаткое положение это его поставило.

Когда вышел фильм «Интервью», Ким Чен Ын был у власти всего несколько лет. Мало того что он только-только занял свой пост — у него был целый ряд слабых мест, с которыми его отцу сталкиваться не пришлось. Правящий класс Северной Кореи десятилетиями готовил Ким Чен Ира к власти и представлял его гражданам как следующего, неизбежного Великого вождя. У Ким Чен Ына такого разбега не было. Многие в Северной Корее впервые толком услышали о нём чуть ли не в тот момент, когда он пришёл к власти. Поэтому положение Ким Чен Ына на высшем посту было ещё менее прочным, чем у отца.

Всего через два года после прихода к власти Ким Чен Ын показал миру, до какой степени его одолевали паранойя и чувство уязвимости и на какие жестокие меры он был готов пойти, чтобы упрочить своё положение. Он распорядился казнить одного из самых