Читать книгу - "Гудибрас - Сэмюэл Батлер"

идея фикс,

Что был в повозке важный икс.

Так иль иначе, наши двое

Мечи убрали и в покое

Сидели в сёдлах. Гудибрас

Не выдержал и подал глас,

Что был исполнен критицизма

На счёт такого кретинизма:

«Не видел в жизни я своей

Процессии её глупей.

Языческой она подобна,

О коих нам жужжат подробно

Античных авторов рои.

Они в писания свои

Внесли детали сходной сходки.

Триумфы в Риме были чётки:

Вёз в колеснице генерал

Раба, кто нагло повторял

Memento mori[242]. Здесь же нету

Сего, но женщина валету

Даёт с ней прясть. Был римлян миг

Победный вешаньем туник

В виде значков ознаменован.

А здесь штандарт – взгляни, каков он! —

Простая юбка. Греки, те

Несли с собою в тесноте

Рядов во время всех мистерий

Простые яйца, но в их вере

Мистический был в этом смысл[243].

А здесь один, совсем закисл,

Швыряет яйца оземь. Судя

По вони, что вдыхают люди,

Они протухшие совсем».

«Я, – Ральфо отвечал, – не вем,

К чему всё шествие. Хотя бы

У римлян не сидели бабы

Лицом к хвосту, зато мужей

Бивали часто. Им бичей

Взамен был бычий член, хоть дико

Нам это – кнут из чекалдыка.

Как кролики, их жёны пол

Меняли[244]. Когда муж был гол,

Его имели, как корову,

Так что рога совсем не ново».

Сказал наш сэр: «Откуда взял

Ты это всё? Такой накал

В семье был вряд ли свойствен Риму.

Быть побеждённым их режиму

Не представлялось чем-то вон

Из рук. Коль бит и побеждён

Был генерал, все горевали,

Но не был тот за то в опале.

При этом не могла их рать

С полей сражения бежать,

Не давши бой, а коль сдавалась,

Изменой то у них считалось.

Что ж до процессии, она

Пародия на времена

Античные. Триумфов вместо

Были овации. Им Веста

Ещё мирволила, и их

Купить за гору золотых

Возможно было. Означала

Овация, что крови мало

Пролито, что завоевал

Легко победу генерал

Иль убеждением, иль криком.

В курульном кресле он на диком

Сидел там Тибра берегу,

Потом въезжал в него. Могу

Его сравнить я, Ральфо, с дожем

Венецианским, кто похожим

Был занят ритуалом, в брак

Вступая с морем[245]. Море так

Послушней становилось многих

Их жён. Но правил этих строгих

Обряд идёт аж с тех времён,

Как оседлала Зверя трон

Та вавилонская блудница,

Про кою в Книге говорится,

А Рим продолжил лишь. Обряд

Языческий ведёт нас в ад,

Святым[246] остерегаться нужно

Таких процессий, Ральфо, дружно.

И мы, чтобы сию пресечь,

Сейчас же обнажим свой меч».

Сказав всё это, сэр направил

Коня в толпу. Он на́ кон ставил

Свою и Ральфо жизнь. Хотел

Пробиться к главарю он, смел,

Как никогда. В толпу заехав,

Он дал ей знак молчать, доспехов

Её не побоявшись. Та

Замолкла враз, а сэр уста

Свои отверз и рёк: «Что значит

Всё это шествие? Маячит

В нём конь с рогами. Мне теперь

Ясней, как вавилонский Зверь

Мог выглядеть[247]. А эта дама

И есть блудница: ладно б прямо

Она сидела, так ведь нет,

Лицом к хвосту, а конь-то блед.

Всё шествие сие – Писанья

Затменье солнечного, а не

Простой парад. Его масштаб

Похож на вынос римских пап,

На ход Антихриста, на что-то

Не наше с привкусом киота.

Всё для того здесь, чтобы жён

Позорить, кто, как воскрешён

Был наш Спаситель, увидали

То первыми. Вы всякой швали

Набрали, чтоб срамить их, нам

Кто ближе всех. Когда Бедлам

На площадь хлынул, жёны ложки

Несли, чтоб мы купить картошки

И ружей бы могли для сил

Вооружённых, вместо вил.

Мужья их новыми святыми

Вмиг становились, пав во имя

Любимой церкви. Люд избрал

Себе епископов из фал

Осадных, их мотивы были

Дать власть ему и изобилье.

Да, жёны грабили мужей,

Ведь церковь им была важней

Всего, а серебро и злато

На нужды нового прелата

Шли долго. Так парламент смог,

Благодаря им, нужный срок

Держаться. Их мужья сидели

На костных пудингах[248], чтоб цели

Своей лишь добивались, но

Постились сами. Пал на дно

Давно бы бедствий город Лондон:

Урок руками верных жён дан

Был, как его спасать – они

Окопы рыли ночи, дни,

Маршировали с барабаном

По улицам в строю и рьяным

Подобны были львицам. От

Тепличных леди, кто забот

Не знали раньше, до торговок,

Да, устрицами – все корчёвок

Пней не избегли и траншей

Дождливой грязи, ну и вшей.

Служанки шли, войной задеты,

Теперь работать в комитеты,

Чтоб, ухайдакавшись вельми,

Снабдить военных лошадьми.

Не жёны ли тогда в аврале

Командующих выбирали?

Неужто…» Сэру тут в лицо

Попало тухлое яйцо

Чуть ниже глаза и разбилось.

Такое Гудибрасу снилось

В кошмарах только: весь желток

На бороду его истёк,

Но был он тоже рыж, по этой

Причине инцидент отпетый

Замечен не был. Тут урод,

В корзине бывший, как швырнёт

Другое в Ральфо. Сэр от вони

Позеленел, ища в колонне

Обидчика глазами, а

Найдя, с мечом помчался на

Него. Раф был немного сзади,

Но тоже в боевом надсаде.

Факелоносца он задел

Мечом, и факел в гущу тел

Упал. Решив, что тот в атаку

Идёт, наш Раф огрел конягу

Его меж глаз. Конь седока

Мгновенно скинул, трепака

Ему задав копытом. Сразу

Случилась паника. Экстазу

Поддавшись боевому, наш

Герой и Раф скрестить палаш

С врагом хотели, но тот прытко

Их обступил, а это пытка —

Хотеть прорваться и не мочь.

Тут сэр наш исхитрился прочь

Скакнуть, да лихо так, что в гриву

Вцепился. Раф рванулся живо

За сэром. И во весь опор

Помчались, не жалея шпор,

Герои наши. Так скакали

Они довольно долго, стали

Их кони уставать. Узнав,

Что нет погони, сэр и Раф

Остановились. Сэр тут, выдох

Свершив, промолвил, весь в обидах:

«Тот икс в повозке глуп: его

Процессия лишь шутовство.

В ней чести нет: яиц швыряньем

Её не поддержать и аним

Своих не отбелить. Наш враг

Бесчестным был хужей дворняг.

Есть правила войны, и рядом

Там даже нет травленья ядом,

А как иначе назовёшь

Ты эту вонь, едрёна вошь?

Они, наверно, яйца эти

Едят, засим смердят их кмети[249].

Когда я их конём припёр,

Они не дали мне отпор,

А, как бздуны, стояли тихо,

Пока своё я сеял лихо.

Короче, честь, что мы с тобой

Утратили,