Читать книгу - "Гудибрас - Сэмюэл Батлер"

Ещё вопросец

Который я, оруженосец,

Задать обязан. Кто из двух

„Я“ ваших: внутреннее, дух

Иначе, или тело, внешним

Являясь „я“, – мирволит здешним

Порядкам? Их обычно спор

Между собой на драку скор,

Нет, не в прямом дурацком смысле,

А в спиритическом. Вы скисли,

Я вижу, но продолжу. Грех

До ссоры допускать их. Цех

Их вырабатывает средства

Самозащиты прямо с детства.

Им поклоняться всё ж нельзя,

Как делают индусы, чтя

Богов своих, что многоруки.

Идти на порку, чтобы муки

Приять и ни за что, – абсурд.

Лишь христиане, сбившись в гурт,

Себя секут, считая это

Очисткой перед концом света.

Хотите вы пристать к гурту

И обрести вновь чистоту?

Но вы ничем не замарались,

Как говорит мне мой анализ.

Священны зад наш и спина,

Позорить их бичом – вина

Пред Богом, вовсе не спасенье.

Язычество всё это, жженье

Кнута – для стад, а не людей.

Что с вами чернь сия ни дей,

Всё будет святотатством. Тему

Давайте сменим и проблему

Затронем клятвы. Для святых

Проблемы этой нет, ведь их

Всё время клясться заставляли,

Что против цезаря те швали

На бунт не будут поднимать.

Все клятвы – лишь слова, печать

Из тающего воска это.

Они лишь тени, что к скелету

Относятся условно. Он,

Коль гол, от них освобождён.

Хоть ваша церковь с нашей – аки

Чернь с белизной, вы не двояки,

Как раньше я спросил, а той

Сияете вы чистотой,

Как реформаторства святые

Сияют лишь. Нет, вашей вые,

Сиречь спине, склоняться пред

Никем нельзя. Святые бед

Хлебнули много, но ни разу

Не уступили. Я эмфазу

Употребляю, чтобы вам

Смысл рыцарства и орифламм[207]

Его стал виден без тумана.

Святым не ведом трюк обмана,

Они клялись, не зная, что

Они святые, в решето

Небесное им вход расширен

Был изначально. Райский сирин

Поёт и так им. Но опять

Вернёмся к клятвам. Если знать

Они не знали недержаний

Клятв, то лукавый всех спонтанней

В даванье их. А, значит, нет

Греха нарушить свой обет.

Ещё одно: коль он не ради

Был пользы дан, то не в накладе

Никто. Давались клятвы ведь

И Провиденью, вряд ли треть

Была их выполнена. Те, кто

Клянутся Господом, ту секту

Собою представляют, что

Дух возглавляет. Коль лото

Ложится против, значит, Духом

Святым глаголано над ухом

Отринуть клятву. Кромвель ваш

На это скор[208]. Изрядный стаж

Таких вот клятвопреступлений

Толкуется, как «встать с коленей».

И разве лучшие из вас

Не слушали лишь свыше глас,

Иначе совесть, как и ране

Отвергнув в корне обещанья?

Я, может быть, вас разозлю,

Но все давали королю

Присягу, а, войдя в парламент,

Мгновенно рушили регламент,

Из-за чего и началась

Война: кровища, пот и грязь.

И разве не тот факт, что клятвы

Исчезли, фактор бранной жатвы?

Не пуритане ль все клялись

Вначале защищать, как жись,

Религию, что реформаций

Была плодом, чтоб отказаться

Потом от клятв, доктрину всю

Лишь в пользу изменив свою?

Разве не ваши пуритане

Клялись, что подняли восстанье

В парламенте из фракций для

Защиты большей короля?

И чем всё кончилось? Неряхой

Стал он в боях, а после плахой

Свой век недолгий завершил.

Вы засосали, словно ил,

Страну всю в клятвонедержанье.

Был Эссекс генералом, в бане

Кровавой побеждённый. Вы,

Вернее Кромвель, из главы

Всей армии его сместили,

И оказался он в могиле[209].

Не вы ль клялись ему во всём

Повиноваться? В боевом

Он смысле был всех прочих лучше,

Но отреклись вы, чтоб до кучи

Списать и Эссекса. Так вся

Война была, лишь боль неся,

Сплошным от клятв отходом. Кромвель,

Рифмуясь со словами ром, ель,

Парламенту божился, что

Ему он верен. Шапито,

А не парламент. Яму вырыв

Для красных преданных мундиров[210],

Он клялся, что употребит

Их для бунтов[211], а после щит

И меч свой поднял против «гласа

Народа», так что весь тот трясся.

Короче, клятвы хороши

Для очень слабенькой души.

Если общественное благо

Плюёт на них, то разве вага

Их существует для персон

Отдельных, вроде вас? Закон

Для тех, кто презирает пользу

Общественную, так ведь? Ро́ль злу

Большая в нём отведена,

Поскольку всё идёт война.

Роль клятв – держать людей достойных

В узде, а грешных, кто на войнах

Не полегли, в загоне, как

В законе предписал вожак.

Святые – это те же пэры,

Но только средь небесной сферы,

А пэры все клянутся на

Завете чести. Ей вольна

Распоряжаться пэров клика

Как вздумается. Это дико

Звучит, но нарушенье клятв

Для них естественно, как кляп

Во рту у всех других. Допустим,

Писанье служит узким устьем

Для вплытья в рай. Дано святым

Пренебрегать, коль надо, им

И толковать его в согласье

С желаньями, что прочей массе

Запрещено. А почему?

Мы не отсталей по уму.

Взять квакеров[212], кто чтут Писанье

Меньше Святого Духа. Тщанье

Не позволяет клясться им,

Поскольку Тот непостижим.

Для них всегда большая рана

«Башку расквасить Присциана»[213],

А потому для них не ляп,

А грех большой сниманье шляп[214].

Итак, им клясться не пристало.

Ослы так даже коновалу

Не подчиняются, хотят —

Идут себе, а нет – стоят.

Но это лишь непониманье

Того, что совесть есть Писанье,

Всё остальное в нас и вне

Лишь царство дьявола, зане

Святые совесть чтили выше

Всего, что есть под звёздной крышей.

Деяния людские суть

От дьявола. Пора кивнуть

Вам, сэр, поскольку те, что совесть

В нас одобряет, «наше всё» есть.

Настань второй потоп, и мы б

Исчезли, превратившись в рыб.

Нет зла, которого б не знали

Святые, находясь в опале,

Но то, что благость есть в одних,

В других есть зло, что бьёт под дых[215].

И не смешно ль, что совесть вето

Кладёт и на святых? На это

Магглетоняне[216] скажут нам,

Что церковь никакой не храм,

А лишь сообщество, что Богу

На нас начхать совсем, хоть много

Молись, хоть вовсе нет, что Он

Придёт к нам лишь в конце времён.

Они вне этики, в Завете

Нам явленной, но впрямь как дети.

Мы все лишь заняты одним:

Уесть другую церковь. Зрим

Мы лишь чужие недостатки.

Заканчиваю. Будут кратки

Мои последние слова:

Вера лишь совестью жива,

Которой нет у многих, значит,

И веры нет. Они свинячат

Так коллективно, что метать

Пред ними бисер – зло опять».

Ответил сэр: «Всё правда. Только