Читать книгу - "По старым русским городам - Юрий Яковлевич Халаминский"

Впервые Суздаль упомянут в летописи под 1024 годом, он тогда вместе с Муромом и Ростовом входил в состав Киевского государства. Несколькими десятилетиями позже в крутой излучине Каменки уже стояло поселение; защищая его от огня мятежей и восстаний, прокатившихся через весь одиннадцатый век, вырос земляной вал с тыном из заостренных дубовых бревен. Отсюда и пошел город.

Здесь на рубеже одиннадцатого и двенадцатого веков Владимир Мономах строит расписанный фресками первый каменный собор. Здесь держит свой стол Юрий Долгорукий, превративший Суздаль в столицу огромного северо-восточного княжества. Однако слава стольного Суздаля была короткой. Уже в середине двенадцатого века, призванный суздальским боярством и обманувший их политические чаяния, старший сын Долгорукого Андрей Боголюбский учреждает великокняжеский стол не в Суздале, а в расположенном неподалеку Владимире.

С тех пор судьба Суздаля неровна. Город то расцветает, поднятый очередной политической интригой, то глохнет, разрушенный и опаленный в огне феодальных усобиц или вражеского нашествия. Но каждый раз, подобно сказочному фениксу, город упрямо поднимается из пепла и крови, отстраивает и с новым блеском украшает храмы, приобретая очарование истинной красоты, составляющее славу и гордость нынешнего Суздаля.

Последний раз город почти дотла сгорел в 1719 году. Темна история этого пожара. И опять Суздаль вскоре отстроился, на месте деревянных церквей выросли каменные храмы, построенные разбогатевшими «приходными людьми». С тех пор вот уже два столетия мало меняется облик старого Суздаля, предстающего перед нами в своем почти нетронутом виде.

Древнее ядро города — кремль расположен в излучине Каменки, на высоком ее левом берегу. Суздальский кремль — это не только великокняжеский детинец, это место, достаточно обширное по площади, вмещавшее и собор, и архиерейские палаты, и осадные дворы бояр, и сотню «жилецких» избушек с огородами, и несколько церквей. Здесь за высоким земляным валом с пятнадцатью боевыми башнями находили прибежище горожане.

Архитектурный комплекс кремля представляет удивительное зрелище. В нем тесно сочетается церковное и светское зодчество разных веков. Огромный массив пятиглавого собора с приделами и пристройками, поздняя восьмигранная шатровая колокольня с курантами и белокаменные архиерейские палаты, украшенные резными наличниками окон, составляют единый и величественный ансамбль. Он сложился и вырос не сразу, большие и малые постройки причудливо наслаивались одна на другую, стирая грани веков.

Незадолго до войны у подножия Богородице-Рождественского собора археологи обнаружили остатки фундамента и стен, сложенных по черниговскому образцу из кирпича-плинфы, — руины Мономахова Успенского собора. Храм перестраивался несколько раз. Сооруженный в тридцатые годы тринадцатого века, он был пышно расписан и «измощен мрамором красным, разноличным». Резные белокаменные порталы, аркатурный пояс и скульптурные женские маски оживляли гладь его высоких стен. Свой нынешний вид Богородице-Рождественский собор приобрел в конце семнадцатого столетия, два с половиной века назад.

Композиция города исторически сложилась так, что княжеский и архиерейский кремль оказался сдвинутым к его юго-западному краю, а разросшийся и окрепший торговый и ремесленный посад выявил свой центр — торг, постепенно ставший и композиционным центром всего Суздаля. Радиальное развитие города, типичное для древнерусского градостроения, здесь имело свои особенности. Разросшийся посад потянулся к северу вдоль дороги на Юрьев-Польский. Постепенно посад взял верх над кремлем, улицы и переулки города приобрели ориентацию на него. Еще и сейчас в разноголосом гомоне летнего суздальского базара слышны гул и оживление прежнего торга. Румяные помидоры, чуть тронутые теплой пылью, истекающие соком и сладостью знаменитые владимирские и суздальские вишни, пронзительно зеленые снопы чеснока и лука, как и прежде, заполняют длинные прилавки. Сюда через просторную, теперь мощенную камнем, некогда поднятую на высокие ряжи с бревенчатым настилом, притрушенную сеном торговую площадь, как и прежде, в урочный час спешат горожане со своим немудреным товаром. Потомственные садоводы и огородники, примостившие сверкающие на солнце рамы парников к сглаженной крутизне городского вала, жители Суздаля и сейчас славятся плодами трудолюбия: брызжущими острым соком яблоками, свежими овощами и, конечно, темной и удивительно ароматной вишней.

В середине торга, являя собой его композиционный центр, возвышается шпиль восьмигранной колокольни Воскресенской церкви. Пышная, отделанная цветными изразцами колокольня оттеняет строгость квадратной в плане, почти кубической по объему церкви с большой полукруглой апсидой. Поднятый под самую кровлю узор из хрупких килевидных арочек, словно кружевная лента, обегает вокруг здания, легко завершая его.

Огромная площадь, благодаря своим размерам, всегда кажется пустынной, по ней непринужденно разгуливают стайки сизых голубей. Фланкируя площадь, протянулись Торговые ряды, их парные колонны и ворота, украшенные высоким шпилем, видели некогда бурлившие здесь, не всегда привлекательные человеческие страсти.

Обходя вокруг Воскресенской церкви, вдруг наталкиваюсь на примостившуюся рядом с ней небольшую теплую Казанскую церковку, где, кажется, покоится Суздальского собора ключарь Ананий Федоров — патриот города, составивший в середине восемнадцатого века первое его систематическое описание «Историческое собрание о богоспасаемом граде Суждале», которым и теперь еще с благодарностью пользуются исследователи.

В описании Анания Федорова завязью церковно-славянских оборотов легко почувствовать любовь суздальского ключаря к красивому городу: «Той град имеется построенный на месте красном, ни весьма гористом, ниже паки доловатом и мокром; но несколько хотя местами и долины имущее, но сухое и приятное, и к плодоношению всякому угодное, не только овощи, но и древес садовых множество плодящее». Детально описывая историю каждого храма, связанные с ним предания, Ананий Федоров уклонился от описания нравов суздальцев не потому, однако, что он их не знал. Наоборот, наблюдая поведение своих, по-видимому, чрезмерно бойких сограждан, он пришел к заключению, что «состояние и обычай обывателей писанием изъяснять не удобно, понеже в одном поле растет и пшеница, и сочевица, и плевы, и между добрыми бывают и злы». А жаль, что щепетильный ключарь ничего не поведал нам о жизни, скажем, Фомки Иконника или Мастюги Иконника, упомянутых в описных книгах города Суздаля за 1617 год. Верно, много интересного можно было бы порассказать о жизни хотя бы этих русских художников, изготовлявших иконы знаменитого суздальского письма.

Вокруг Торговой площади расположилось несколько небольших ансамблей. Все вместе они группируются в необычайно живописную и гармоничную картину, но и каждый из них в отдельности представляет законченное и самостоятельное целое: вот между кремлем и торгом на самом обрыве над Каменкой расположились Входо-Иерусалимская и теплая Никольская церкви, их связывала воедино еще совсем недавно стоявшая между ними восьмигранная колокольня; вот украшенная нарядными куполами Цареконстантиновская церковь и рядом с ней зимняя Скорбященская, праздничная колокольня которой словно относится к обоим храмам; вот тесно поставленные двухстолпная