Читать книгу - "Мужчина с осложнениями - Юлия Резник"

я всё-таки ловила её взгляд на своём животе. Не знаю, о чём она в этот момент думала. Может, вспоминала собственную беременность. Может, удивлялась, что бывший муж в сорок шесть лет опять собирается стать отцом. А может, ей просто любопытно.

В конце концов, лично я тоже иногда смотрю на себя в зеркало с некоторым недоумением. Кто бы мог подумать, а? Год назад я встречала Новый год с мамой. И гадала, что мне делать с невыносимым полковником, в которого умудрилась влюбиться.

А сейчас я за ним замужем и вот-вот собираюсь родить.

Вот тебе и колесо Фортуны.

Маму мы сегодня тоже поздравили. Заехали к ней первой. Та, разумеется, попыталась оставить нас на праздничный ужин, хотя мы заранее предупредили, что долго сидеть не станем. Вручила подарки, расцеловала меня и зачем-то уточнила, не забыла ли я взять с собой обменную карту.

С грацией слона в посудной лавке выбираюсь из-за стола. Машка тут же подбегает обниматься.

– Тётя Сандра, а когда малыш родится, ты его к нам привезёшь?

– Конечно, привезу.

– А можно я его подержу?

– Непременно.

– А он будет красивый?

– Надеюсь, – отвечаю я. – Хотя если в твоего дедушку пойдёт, тут уж как повезёт.

– Эй! – возмущается Рослов.

Все смеются. Чего я и добивалась.

– А что значит «мужик о-го-го»?

– Где ты это услышала? – теряется Аня.

– Мама Савелия сказала подружке, что мой деда еще «мужик о-го-го». Потому что он Сандре ребенка сделал.

Я прыскаю в ладошку. Рослов хмурится. Юля старательно отводит глаза.

– Просто у тебя дедушка молодой, – поясняю я.

– А-а-а, – с не слишком большим воодушевлением тянет Машуня. Кажется, она ожидала чего-то большего от этой характеристики.

Подхихикивая над мужем, ковыляю к двери. Нас по очереди все обнимают. Даже Юля. Желает хорошего Нового года.

– Лёгких тебе родов. И пусть всё будет хорошо.

– Спасибо, Юль.

Она вдруг улыбается чуть теплее.

– Коля хороший отец. Ты не переживай.

Я смотрю на мужа, который в этот момент пытается выбраться из Машкиных объятий.

– Да я уже заметила.

И это чистая правда.

– Может, всё-таки в роддом? – спрашивает Рослов, едва мы усаживаемся в машину.

– Нет.

– Сандра!

– Коля!

Он заводит двигатель, но с места не трогается.

– Послушай меня хотя бы раз в жизни, несносная женщина! Чего мы ждём?

– Первого января.

– Да почему тебе так принципиально первого?!

– Потому что иначе у ребёнка не будет нормального дня рождения!

Рослов поворачивается ко мне.

– Господи, Сандра… Ты же понимаешь, да, что если он решит родиться сегодня, то ты его не удержишь?

– Он не решит! Езжай! Не хочу встречать Новый год в дороге.

– Если схватки усилятся, сразу говори. Договорились?

– Договорились.

Новый год встречаем дома. Только вдвоём, если не считать окуппантоса, который периодически весьма ощутимо меня пинает.

На столе у нас всего понемногу. Салаты куплены готовые, горячее Николай привёз из ресторана. Строго-настрого мне запретив что-то делать. Обожаю его!

Я полулежу, пристроив ноги на подушку. Николай сидит рядом, обнимает меня одной рукой и периодически поглаживает живот.

– С наступающим, Ясноокая.

– С наступающим, Коль.

Он целует меня. Может быть, как и я, вспоминая, как ровно год назад я лайкнула его сообщение в домовом чате.

Интересно, если бы мне тогда кто-нибудь сказал, что следующий год я буду встречать беременная и замужем за Рословым, что бы я ответила?

Наверное, посоветовала бы провериться у психиатра. Потому что настолько стремительного развития событий я точно не планировала. Хотя…

– Люблю тебя, – шепчу ему в бок. Николай поворачивается ко мне.

– Я тебя тоже.

И улыбается так, что у меня внутри всё в тугие узлы сворачивается. Нет, ну как же мне с ним повезло, а?!

Потом мы ещё немного сидим, обмениваемся поздравлениями с родными, отвечаем на сообщения. Рослов выпивает бокал шампанского, я доедаю мандарин и объявляю, что он может делать что хочет, а я отправляюсь спать. В спальне я кое-как устраиваюсь на боку, подкладываю под живот подушку. Николай ложится рядом, гасит свет.

– Спокойной ночи, Ясноокая.

– Спокойной, Коль.

Проходит, наверное, минут двадцать.

Я уже почти засыпаю, когда вдруг чувствую что-то странное.

Ой. Нет. Да ладно?! Приподнимаюсь на локте. Потом осторожно сажусь. Так. Спокойно. Сейчас разберёмся.

– Коль…

– М-м-м…

– Коля!

– А?!

Он вскидывается так, будто ему сирену над ухом включили.

– Что?!

– У меня воды отошли.

– Твою мать! Я же говорил!

И тут начинается такое, что хоть камеру включай.

Рослов соскакивает с кровати, хватает с кресла брюки, просовывает ногу не в ту штанину. Чертыхается, переодевается, потом принимается искать телефон, который лежит на тумбочке прямо у него перед носом.

– Где сумка?!

– В прихожей.

– Документы?!

– Там же.

– Ты как?!

– Да я-то нормально. Ты за собой лучше следи.

Пока он мечется по квартире, я успеваю переодеться и даже немного посмеяться над его паникой.

Обрадовавшись, что все же это случится не тридцать первого, не сразу спохватываюсь, что рожать первого – тоже весьма сомнительные затея.

– Коль…

– Что?

– Думаешь, врачи будут трезвыми?

Он смотрит на меня с недоумением.

– С чего им пьяными быть?

– Новый год, Рослов! Все празднуют! А вдруг нам достанется пьяная в дупель бригада?!

– Да я им уголовку выкачу, если только почувствую перегар. Прекрати себя накручивать! Всё будет нормально.

Уж кто бы говорил! Сам, вон, психованный. Челюсти стиснуты, глаза злые. Бедный. Обнимаю мужа за пояс, насколько позволяет живот. Он прижимается губами к моей макушке.

– Я за тебя всех порву.

Я знаю. Как знаю и то, что вместе мы справимся.

Сын рождается первого января. Не сразу, разумеется. Приходится изрядно потрудиться, прежде чем мне кладут на грудь маленького красного человечка – нашего с Колей сына.

Гляжу на него и смеюсь. И плачу. И опять смеюсь.

– Привет, малыш…

Рослов стоит рядом. Молчит. Поворачиваю голову. А он смотрит на сына такими глазами, что у меня опять слёзы наворачиваются.

– Ну что? – тихонько спрашиваю. – Как он тебе?

Рослов сглатывает.

– Красивый.

– Да… Я отлично потрудилась.

Николай смеётся. Потом наклоняется и целует меня в лоб.

– Это правда.

– Не хочешь меня поблагодарить?

– Хочу. Очень. Спасибо, Сандра.

– Пожалуйста. Обращайся.

Он снова смеётся.

И