Читать книгу - "Мужчина с осложнениями - Юлия Резник"

Юлия Резник

Мужчина с осложнениями

Глава 1

Кассандра

– Доброе утро, мои заблудшие души! С вами Кассандра Ясноокая, ведунья в восьмом поколении. И у нас на повестке наш ежедневный утренний расклад.

Я произношу это в камеру телефона с таким видом, будто планы Вселенной для меня действительно не секрет. В эзотерике, как и в любой другой сфере, главное – выглядеть уверенно.

Перемешиваю карты и вытаскиваю одну.

– Так-так-так… Что же нам уготовила Луна? А Луна, дорогие, сегодня туманит мозг, тревога маскируется под интуицию, а первое впечатление может ввести вас в заблуждение… – Я подбираю слово, глядя на карту. – Поэтому я бы вам советовала не спешить с выводами и не торопиться обвинять людей. Велик риск, что все окажется не тем, чем видится на первый взгляд. Лучше выдохнуть и немного подождать.

Я улыбаюсь, перед тем как перейти к финалочке, когда взгляд цепляется за мелькнувшую среди деревьев фигуру. Поставив запись на паузу, подлетаю к окну. В этот момент бугай за окном приседает возле куста и запускает руку в опавшие листья. Ах ты ж козлина! У нас в десяти метрах детская площадка вообще-то, а ты тут закладки делаешь?! Наплевав на съемку, снимаю со штатива телефон и зумлю этого гада, чтобы запечатлеть его для ментов. Но фиг там, он все предусмотрел – натянул кепку на глаза, а сверху еще и капюшон набросил.

В нерешительности переминаюсь с ноги на ногу. Не факт, что даже если я вызову наряд, тот приедет быстро. Пока я мнусь, бугай оглядывается. Что-то подбирает с земли и быстро прячет в карман.

А дальше все как в тумане! Я хватаю, стоящий у стены зонт. И в чем есть выбегаю из квартиры, размахивая им, как шпагой.

До дорожки, ведущей в парк, от моего подъезда метров триста. А вот дальше приходится сбавить шаг. Поздняя осень – не лучшее время для пробежек в шлепках, которые я держу наготове на случай, когда надо выйти в подъезд, чтобы снять показания счетчиков. Злосчастная телеметрия, которой заманивали доверчивых покупателей в нашем ЖК, как не работала, так и не работает. И никто не может ее наладить.

Дорожка блестит после дождя, что моросил всю ночь. В лужах отражаются огни нависающих над парком высоток, ветер гоняет по плитке мокрые листья, а вдоль бордюров те и вовсе сбились в скользкую грязную кашу. Но не спешите обвинять нашего дворника. Максут в самом деле старается. Просто он один, а территория ЖК огромная. За всем не уследишь.

Несусь дальше по примятой траве, усыпанной пожухшей листвой. Ветер лениво гонит по дорожке пакет с логотипом известного маркетплейса. Голые ветки кленов угрожающе поскрипывают над головой. Какая-то совсем уж постапокалиптическая картина. Еще и ноги окоченели. Холодная вода затекла в шлепки и насквозь промочила носки. Я так спешу, что дороги не выбираю. Мокрая земля чавкает под ногами, и я едва не падаю носом в грязь, споткнувшись о выступивший над землей корень.

Бугай же так сосредоточен на своих преступных делах, что в упор ничего не замечает. Стоит к дорожке спиной и шебаршит в отсыревших листьях. Я подлетаю к нему почти вплотную и бездумно обрушиваю на его спину зонт, пыхтя:

– Совсем вы, закладчики, охренели!

Мужик дёргается от неожиданности и оборачивается. Я замахиваюсь снова, стараясь не поддаваться панике. Потому что… как-то быстро моя смелость закончилась. Вокруг ни души. А передо мной явно заправский бандюган. Больше меня в два раза.

– Эй! Народ! Звоните в полицию! Тут преступник! – воплю во всю глотку. Время же еще такое – десять утра. Взрослые на работе, дети в школе. Да и какие из них помощники?

– Па-ма-ги-ти! Спасите! Sos! – ору, ей богу, точь в точь как герой «Бриллиантовой руки», а сама с себя ремень стягиваю.

– Да что вы делаете?! – рявкает мужик, заслоняясь рукой.

Зонтик снова опускается ему на плечо. Потом ещё раз. Он уворачивается, а я бью уже не столько метко, сколько отчаянно. В какой-то момент он все же выдергивает «оружие» из моих рук, но я тоже не лыком шита – успеваю ухватить бугая за куртку.

– Лежать! Руки за спину! – ору я, представляя себя копом в голливудском боевике, чтобы не обделаться от страха.

– Да послушайте вы!

Слушать закладчиков я не собираюсь. Ремень, наконец, поддается, и я с уверенным видом накидываю тот ему на запястья. Бандюган уворачивается и, дернув меня на себя, полностью обездвиживает, прижав мои конечности к телу. Вот же гадство! Пакует меня, гад, весьма профессионально. Налицо опыт криминальных разборок. И почему у бандюг всегда есть физическое преимущество перед порядочными людьми?!

Как говорится – спасибо, дура.

– Отпустите меня!

– Перестаньте меня бить!

– А вы перестаньте банчить всякой дрянью возле детской площадки! Думаете, я не знаю, чем вы здесь занимаетесь?!

Я пытаюсь вырваться, но он держит крепко. Поднимаю голову и затаиваюсь мышонком, утонув в голубых, как море на Мальдивах, глазах. Злых и внимательных, особенно выделяющихся на фоне его грозного лица с тонким шрамом на щеке, почти полностью скрытым трехдневной щетиной.

У, бандитская рожа! Я-то думала, закладчиками обычно становятся ребята помоложе. А этот вроде взрослый мужик. Лет сорок – сорок пять навскидку. И все туда же… Скотина!

Мои размышления прерывает раздавшийся за спиной детский голос:

– Дедуля, а почему тебя бьёт эта странная тётя?

Я оборачиваюсь. Мужчина разжимает руки.

В нескольких шагах от нас стоит маленькая девочка с корзинкой. Светлые кудри выбиваются из-под шапочки, нос пуговкой, щёки порозовели от холода. Глаза огромные, ясные. Дедовы! Сущий ангелочек. Только взгляд совсем не такой, как на росписях в храмах – недоуменный и цепкий.

Я перевожу взгляд с неё на закладчика. Потом обратно. Ну, не в паре же они промышляют?

Дедуля, значит?

Опускаю взгляд. В корзинке малышки сложены шишки, не очень товарного вида листья и каштаны. Тут, конечно, уже и до жирафа бы дошло, поэтому…

– Вы не закладчик, да?

Мужчина сплёвывает в сторону.

– Вот дура.

Он поднимает с земли пакет, собирает высыпавшиеся шишки и поворачивается к девочке. Нет, ну так-то да. Конечно, дура. С другой стороны – тут как посмотреть. Лучше перебдеть, чем недобдеть, правда же?

– Пойдём, Машенька. Просто тетя нам попалась с приветом.

Они отходят. Бугай не