Читать книгу - "Мужчина с осложнениями - Юлия Резник"

нам не съесть и до Рождества.

– Ты, как всегда, наготовила на роту солдат.

– Точно. Нам бы не помешал еще один рот в помощь, – мама смотрит на меня с намеком. Вообще она у меня не из тех родителей, что так и норовят сунуть нос в личную жизнь, но после моих тридцати даже моя деликатная мама стала нет-нет, да и да…

– Зачем тебе какие-то рты?

– Мне не надо. – Смеется. – Тебе, может, пригодятся. Всё же лучше, чем одной сидеть.

– Я не одна. У меня ты есть.

– Я не вечная, Касси.

– Мам!

– Что «мам»? Мне внуков хочется.

Мама вздыхает и открывает духовку, чтобы достать противень с мясом. Но, прислушавшись ко мне, все же меняет тему. Так что огурцы я режу уже под сплетни о соседях. Я же в основном рассказываю о работе. Про Рослова, конечно, молчу. Даже странно, насколько легко мне удаётся не упоминать человека, о котором я думаю последние две недели.

А потом мама вспоминает какую-то историю о папе. Совершенно безобидную, из тех времён, когда они ещё были вместе. Смеётся, рассказывая, как он однажды перепутал остановки и приехал на свидание в другой конец города, и я себя все-таки с потрохами сдаю:

– Мам, а как ты поняла, что влюбилась?

Мама перестаёт возиться с противнем.

– В кого?

– В папу.

– А-а-а… – Она улыбается. – Да кто ж его теперь вспомнит? Молодая была, глупая.

– Нет, серьёзно.

Она задумывается.

– Наверное, когда поняла, что мне с ним интересно даже просто молчать. Хотя твой отец молчал редко. Всё время что-нибудь рассказывал, смешил меня. На это, наверное, и клюнула.

– И всё?

– А чего тебе ещё? Мне двадцать лет было. В голове пусто.

Я слишком энергично принимаюсь шинковать зелень.

– Понятно.

Мама подозрительно щурится.

– Сандра, а чего это ты вдруг спрашиваешь? У тебя, наконец, молодой человек появился?

Захожусь в приступе хохота.

– Молодой! Ой, мам, не могу!

– Что смешного?

– Да так. Формулировка понравилась.

– А что не так с формулировкой? Он старый, что ли? – пугается родительница.

– Не старый. Просто… взрослый.

– Насколько взрослый?

– Мам, ну какая разница?

– Большая. Он хоть в отцы тебе не годится?

– Нет!

– Ну, вот и отлично. Значит, молодой.

Я снова начинаю смеяться. Мама смотрит на меня с все возрастающим подозрением.

– Ты, главное, себе ничего не придумай. Не складывается у нас.

В четыре руки накрываем на стол:

– А не складывается почему?

– Потому что дурак он.

– Бывает.

Мама больше ни о чем не расспрашивает. За это я ей благодарна. Хотя знаю: её ненадолго хватит.

К одиннадцати мы, наконец, усаживаемся за стол. Включаем телевизор, чокаемся бокалами, пробуем салаты, недоумевая, почему из года в год готовим одно и то же.

– Слушай, Ясноокая, а что ты молчишь? Что нам будущий год готовит?

С улыбкой иду за сумочкой. Достаю колоду. Знала, что мама спросит. Тасую карты. Достаю одну…

– Вижу прибавление.

Мама оживляется.

– В финансах или… – стреляет взглядом на мой живот.

– Мама!

– А что такого? Ты сама о прибавлении начала!

– Я вообще-то про прибавление счастья.

– Счастья у меня и так хватает. Мне бы внука.

– Мам, у тебя пока даже зятя нет.

– Вот именно. Работы непочатый край.

Вот и как на нее обижаться? Хохочу!

Потом мы слушаем бой курантов, поздравляем друг друга, обнимаемся. Мама желает мне любви, здоровья и «хорошего, нормального мужика». Я обещаю рассмотреть кандидатуры, если она перестанет сватать мне сына тёти Зины.

Телефон на столе безостановочно вибрирует. Поздравления сыплются одно за другим. Подруги, коллеги, подписчики. Даже бывший однокурсник, с которым мы не разговаривали лет семь, присылает открытку с ёлкой. А ближе к двум в домовом чате объявился Рослов. Там вообще все друг друга поздравляли. Написал и он. Я лайкнула. А что? Имею право…

Глава 10

Николай

…– Пап, ну ты хотя бы до двенадцати останься!

Анька стоит посреди кухни с тарелкой нарезанной колбасы и смотрит на меня так, будто я собрался не домой, а в кругосветку.

– Ань, я же сказал. Поздравлю вас и поеду. Завтра с утра дела.

– Какие у тебя первого января дела?

– Разные.

– Пап!

– Чего ты заладила? Я же не запрещаю вам праздновать.

– Да при чём тут это? Новый год всё-таки. Неужели одному лучше?

Хороший вопрос. Особенно учитывая, что у меня нет на него ответа.

Из комнаты доносится Машкин визг. Внучка распаковывает подарки, которые я привёз ещё днём, и которые Даня благоразумно спрятал до вечера. Судя по звукам, набор для творчества пришёлся ко двору. Ещё бы. Сандра полмагазина перерыла, пока выбирала.

В последнее время думаю об этой ведьме нон-стопом.

– Коль, ну, правда! Ты чего? Я же тебя не гоню… – вмешивается Юлька, заглядывая на кухню.

– Да ты тут при чем? – бурчу. Как будто, и правда, не из-за нее я бегу в ночь. Некомфортно мне. Я как неприкаянный. Хотя мы нормально так вроде общаемся. Вежливо. Как соседи, которые случайно встретились в лифте. От того и зубы сводит.

После разговора в торговом центре прошло десять дней, а мне всё ещё паршиво. На кой я пытался ее вернуть? Дураком себя выставил – и только. Юлька, вон, ничего возвращать не планировала. А я… Еще и Сандру обидел. Права она оказалась, говоря про этот, как его, бл*дь? Отскок.

Господи, я Юльке втирал, что все понял и готов меняться. Юлька, чуть не плача, убеждала меня, что поздно.

– Дед!

Машка влетает на кухню, волоча за собой подаренную пижаму.

– Смотри! Тут ушки!

– Ну, так... Красота.

– Я в ней сегодня спать буду!

– Только попробуй не спать.

Она хохочет и бросается мне на шею. Подхватываю её, целую в макушку. Пахнет детским шампунем и мандаринами.

– Пойдем собирать конструктор...

– Нет, малыш. Я сейчас домой.

– Почему?

– Потому что дедушка старый, ему спать пора.

Если я надеялся, что внучка возмутится и скажет, что я молодой, то хрен там. Для нее даже Анька – пожилая. Что с них взять – дети.

Перед уходом Юлька помогает Машке надеть новую пижаму. Внучка прибегает похвастаться, мы делаем совместное фото на память, и я