Читать книгу - "Эльфийский Маскарад. Том 2 - Евгений Лисицин"

получилась на славу, и я на минуту забыл про пиво. Эльфийка, по обыкновению, ела за двоих, но не торопясь. Отложив вилку, обвела глазами кухню и задержала взгляд на миске с картошкой на подоконнике.

— Хорошо! — Ная довольно улыбнулась и снова взялась за вилку.

Коробку с «Эрудитом» мы открыли после ужина, когда тарелки уехали в раковину. Внутри лежало поле в клеточку, мешочек с буквенными фишками и листок с правилами. Написанное зачитал вслух, а Ная слушала так, будто я объявлял указ.

— Семь букв на руках, — выложил ей и себе по семь фишек рубашкой вверх. — Первое слово кладём через центр, остальные соединяем с теми, что уже есть на поле. После хода добираем буквы до семи, за каждую начисляются очки, они написаны в уголке. Цветные клетки дают больше очков. Вот эта удваивает букву, эта всё слово.

— А если слова нет? — она перевернула свои фишки и нахмурилась.

— Тогда меняешь буквы и пропускаешь ход, — пожал плечами. — Тут всё просто.

— А если слово есть, а ты его не знаешь? — Ная оживилась, и зря я тогда не насторожился.

— Тогда доказываешь, — про это вспомнил не сразу. — На то есть словарь.

Первое слово, «смета», выложил сам ради примера. Ная отнеслась к нему с большим уважением, чем оно заслуживало, и сделала «сон» через мою «с». Следом легла «монета», поперёк её «сна», через букву «н», и одна буква попала на цветную клетку.

— Это нечестно! — заявила эльфийка. — Ты знал, где лежат клетки.

— Они нарисованы для всех, — указал на поле.

Следующие три хода она осваивала игру, и получалось у неё по-разному. Один раз положила слово так, что оно ни с чем не соединялось, и пришлось объяснять заново. Второй раз поставила «очаг» на клетку, удваивающую слово, и подняла на меня победный взгляд. Третий раз долго думала, переставляла фишки перед собой, а потом медленно, по букве, положила «седмица».

— Нет такого слова! — отреагировал сразу

— Есть, — она даже не подняла головы. — Я его каждый день говорю.

— Ты говоришь его на своём языке, — подвинул фишки к ней обратно. — Здесь нужно наше.

— Проверь, — эльфийка подвинула ко мне телефон, лежавший на краю стола. — Ты сам сказал, что можно проверить в словаре.

Хм, оно и впрямь там нашлось, старое, церковное, но вполне настоящее. Ная взяла телефон, прочитала статью целиком, вернула мне и записала себе очки, включая премию за букву «ц» на клетке утроения.

— Церковное! — повторила она с удовольствием. — Значит, святое.

После «седмицы» Ная взялась за игру всерьёз. Теперь перед каждым ходом прикидывала, куда могу встать после неё, и закрывала мне цветные клетки. Один раз я выложил «полог» и с удовольствием проследил за её лицом. Следующим ходом она сделала «Пермь» и посмотрела на меня с вызовом.

— Города не считаются, — сдвинул слово к ней. — Имена собственные в игре запрещены, тут прямо написано.

— Я в ней живу, — эльфийка медленно забирала фишки, одарив меня многообещающим взглядом. — Значит, она слово.

Спорный ход случился ближе к концу. Ная положила «тепло», отпустила фишки, а через секунду нашла для него другое место, с удвоением, и потянулась к буквам.

— Рука отпустила — ход сделан, — первую фишку накрыл ладонью раньше, чем она до неё дотянулась. — Обратно не забирай.

— Рука не отпустила, — она смотрела мне прямо в глаза. — Рука думала.

— Тогда пусть думает над столом, — ладонь я не убрал.

Она посмотрела на клетку, потом на меня и оставила слово на месте. Мне это точно припомнят.

Выиграл я с разницей в четыре очка благодаря последнему ходу, когда выложил «игла» через её «г» и попал на удвоение. Ная изучила итог, потом меня, потом собрала все фишки в мешочек одним движением.

— Ещё раз! — потребовала она. — Теперь я знаю, где лежат клетки.

Вторую партию прервал звонок в дверь. Петрович вошёл, снял шапку, увидел поле с буквами и остановился в дверях кухни с видом человека, ожидавшего застать что угодно, кроме этого.

— Вы чего, в слова играете? — он сел на табурет, и стол сразу стал меньше. — Думал, у вас тут хотя бы карты.

— У нас тут спор о «Перми», — развернул к нему поле. — Будешь судьёй.

Чай он получил сразу, сгущёнку после короткого взгляда на Наю. Та молча подвинула ему банку, и он открыл её, положил две ложки в чай, а третью съел просто так. Эльфийка это заметила, но ничего не сказала, видимо, задабривала судью.

— Попробуй, — придвинул к нему тарелку с курицей. — Ная приготовила.

— Надо же! — орк попробовал и покачал головой. — Сосед, ты хоть понимаешь, какое сокровище тебе досталось?

— Начинаю, — признал я.

Судьёй орк оказался никудышным, он открыто болел за эльфийку, подсказывал ей ходы и один раз предложил слово «лом». Зато рассказал, что в понедельник у него в депо ночная смена, а вторник свободен, и если мы успеем оклематься, он свозит нас к Савельичу. Через полчаса, подчистив тарелку, Петрович засобирался домой и дважды спросил, точно ли нам ничего не нужно.

— Спать, — хранительница ответила за нас обоих. — Но сначала отыграюсь.

— Куда тебе отыгрываться! — Петрович натянул шапку уже в дверях. — Вы оба на ногах не держитесь.

Отыграться ей не удалось, но и я не выиграл; вторую партию мы бросили на середине, потому что сил думать уже ни у кого не осталось. Ная ссыпала фишки в мешочек, аккуратно сложила поле по сгибам и убрала коробку на полку к чаю и сгущёнке.

Ларец мы включили ближе к десяти. Шла та самая история, где «дева всё лжёт, а все делают вид, что не замечают». Эльфийка устроилась в углу дивана, поджав ноги, и положила голову мне на плечо.

— Он ей верит, — сообщила она про героя. — А зря, она дышит неровно.

— Это актриса, — напомнил ей на всякий случай. — Ей по роли положено дышать неровно.

— Значит, хорошо притворяется, — Ная зевнула. — Завтра идём к Зине. Что у вас носят на чай?

— Себя, — тут и вспомнил её коробку. — И конфеты. У нас как раз есть.

— Во-о-от, —