Читать книгу - "Эльфийский Маскарад. Том 2 - Евгений Лисицин"

кусок пирога. — Ничего, Сашенька, разбогатеешь, купишь квартиру побольше.

— Зинаида, — Ная аккуратно положила вилку на край тарелки. — В игре, где слова из букв, «Пермь» считается?

— Считается, конечно! Город же, куда его девать⁈ — Зина ответила без раздумий.

— Мам, там имена собственные нельзя, прямо на коробке написано, — вставила Даша, не отрываясь от тайком включенного телефона.

— Мало ли что на коробке! У меня на кухне считается.

Ная победно вскинула подбородок, а я развёл руками. Две хозяйки за одним столом, и обе против меня.

— Так где похудел-то так? Командировка, говоришь? Врёшь ведь, — Зина вернулась к тому, с чего начала, и подлила мне чаю.

Раньше постоянно врал ей, будто берегу себя и не питаюсь одними пельменями, и меня это не задевало, а сегодня врать не хотелось. В этот дом с враньём заходить… как-то неправильно.

— Было дело, тёть Зин. Мы всю неделю охотились на той стороне, — поймал взгляд Наи и не стал тянуть.

— А я думала, ты мне сейчас про склады начнёшь рассказывать, — хозяйка вытерла руки о фартук и расспрашивать дальше не стала.

— Прямо там? Вы ходите в Загранье? — Даша спросила спокойно, словно уточняла условия задачи.

— Даша! — прихватка легла на стол.

— Просто спросила, мам, я не лезу, — девчонка подняла обе ладони.

— Ходим, — на этом и закончил. Зина тут же заговорила о грибах, своих, сушёных с осени, и дочь правильно поняла намёк.

К делу я подошёл чуть позже, когда разговор сам свернул на цены. В них хозяйка, между прочим, разбиралась лучше любого товароведа.

— Нам нужен человек, тёть Зин, которому можно принести добычу и не остаться дураком, — отодвинув чашку, сел ровнее. — Тот, к кому мы носили, держит нас за новеньких и недоплачивает.

— Монеты? — слово это прозвучало у неё буднично, вроде «картошка».

— Монеты, — подтвердил я, не вдаваясь в подробности.

— Есть такой, Лёня-часовщик. У него будка в переходе у рынка, справа, если идти от трамвайной остановки, — Зина будто держала этот ответ наготове. — Я у него старые покупаю, сколько себя помню, и он меня ни разу не обсчитал. Он и свежие берёт по хорошей цене, потому что есть у него на них какой-то свой щедрый покупатель. Кто такой, не спрашивай, всё равно не скажет, а как придёшь — говори, что от Зины.

— А свежие почём он берёт?

— Как договоритесь, тут я тебе не советчик. Мне он старые продавал по триста ещё до всех подорожаний, так по триста и оставил. Мужик честный, но своего не упустит, ты имей в виду.

Достал блокнот и записал «Переход, будка справа, часовщик». Заглянуть к Лёне можно было после работы, благо будка находилась в двух шагах от остановки.

— А кроме того, что звенит, какую ещё добычу здесь берут? — задержал ручку над страницей.

— Травы берут, — Зина почему-то обратилась к Нае. — Есть на рынке Рая, торгует в самом конце крытого ряда. Вывеска у неё простая, «Травы, мёд», зато под прилавком лежит такое, чего ни в одной аптеке не найдёшь. Только ей нужны живые растения, не сено, а чтобы с корнем, с землёй и в мокрой тряпке. За них она платит сразу и не жадничает, сама видела.

— Земляные орехи-то мы довезли, — негромко напомнила Ная.

— Значит, и травы довезёте, если умеючи. Я на той стороне сроду не была, Даша тоже, и не надо, — гоблинка на всякий случай погрозила зависшей в телефоне дочери. — Что там растёт, не знаю, Рая знает.

— Ещё что-нибудь? — дописал «Рынок, крытый ряд, Рая».

— Ещё потроха берут, но это уже алхимики, — Зина понизила голос.

— Мам, это байки, ты сама говорила, — Даша отложила телефон и нахмурилась.

— Может, и байки, да Валерка с Заостровки на эти «байки» за одно лето машину купил. Он к нам за пивом ходил, мы с Дашей обе его знали, носил им, что успевал срезать. Оно же на этой стороне рассыпается, ты видел, поди.

— Видел, — серую пыль после первой ночи в гаражах помнил хорошо.

— Так вот. Кто успеет срезать и сохранить, пока туша не осыпалась, тому платят так, что монеты рядом не стояли, — она помолчала, прихватка в руках у неё сложилась вдвое. — А с весны Валерку никто не видел. Машина его у гаражей стоит, снегом занесло, а его самого нет. До него с одним охотником то же самое случилось, пропал, и всё тут. Я его не знала, только слышала. Все они так кончают, которые с алхимиками связываются.

— Он мне велосипед чинил, когда я маленькая была, — Даша не подняла головы.

— Чинил. Руки золотые были, про голову такого не скажу, — Зина накрыла её ладонь своей.

— Тварь холодная, — напомнила мне Ная. — Резать её в темноте, на ощупь, когда на всё считаные секунды… Это надо совсем отчаяться.

— Я считать умею, тёть Зин. Машина за одно лето, а потом пропасть без вести — плохая сделка, — допил чай.

— Вот и не связывайся с ними.

Алхимиков записал одним словом без адреса, а Валерку и без блокнота не забуду. Мелькнула мысль, что в Загранье туши лежат и не думают рассыпаться, там, по крайней мере, не пришлось бы резать впопыхах, но расспрашивать Зину про это не стал.

Закрыв блокнот, достал наличные, оставшиеся с субботы. В конторе за наводку платят сразу, иначе в следующий раз тебе ничего не скажут, а здесь их прозвучало аж две.

— Тёть Зин, спасибо, вы мне неделю беготни сэкономили. Сколько с нас?

Зина уставилась на деньги у меня в руке.

— Ты чего, Сашенька? Я тебе только два адреса сказала, мне что, трудно? Убери и не позорь меня!

— Понял, — спрятал деньги обратно в карман. Спорить с ней бесполезно, это знал ещё по кассе.

— Он не любит оставаться в долгу, — вступилась за меня Ная. — Даже когда должен только «спасибо».

— Какие долги⁈ Я двух знакомых назвала, вот и все долги. Даша, заверни им второй пирог, дома поедят.

Даша фыркнула в чашку, но встала, вынула из духовки готовый пирог и пошла за фольгой. Про январскую сессию обронила два слова и сразу сменила тему.