Читать книгу - "Линии: краткая история - Тим Ингольд"

Приведенные мною примеры – лабиринтного подземного мира у сибирских чукчей, росписи фасадов церемониальных домов у народа абелам из Новой Гвинеи и шаманского исцеления у индейцев шипибо-конибо в Восточном Перу – показывают, как превращение следов в нити растворяет поверхность земли, дома и тела соответственно. Теперь пора перейти к обратной трансформации – превращению нитей в следы в ходе формирования поверхностей. Сама этимология слова «линия» представляет собой образцовый пример такой трансформации. Как напоминает нам Сэмюэл Джонсон в своем «Словаре», одно из значений этого слова (семнадцатая и последняя строка в его списке) – «ворс или лен». Ворс (lint) происходит от латинского слова linea, которое первоначально означало нить, изготовленную из льна, linum. Эти нити вплетались в ткань, которую мы теперь называем льняной (linen) и которую можно использовать для подкладки (line) одежды, утепляя ее дополнительным слоем. И если «линия» начиналась как нить, а не как след, то же касается и «текста», который начинался как сплетение нитей, а не как начертанные следы. Глагол «ткать» на латыни звучал как texere; от него произошли наши слова «текстиль» и – через французское tistre – «ткань» (tissue), что означает тонко сотканное полотно, состоящее из бесчисленного множества переплетенных нитей.

Анатомы примут эту композиционную метафору для описания органов тела, которые, как они будут говорить, состоят из эпителиальной, соединительной, мышечной и нервной тканей. Они напишут, как поверхности органов становятся прозрачными для наметанного глаза анатома, открывая линейную структуру, которая лежит в их основе. Во «Введении в науку» 1911 года Дж. Артур Томсон писал:

Когда мы долго работаем над чем-то и узнаем его вдоль и поперек, изнутри и снаружи, во всех отношениях, оно весьма примечательным образом становится прозрачным. Ботаник может видеть свое дерево насквозь, видеть древесину и луб… Зоолог может точно так же видеть насквозь улитку на боярышнике, находя, как в стеклянной модели, всё на своих местах: нервные центры, мышцы, желудок, бьющееся сердце, текущую кровь и фильтрующую почку. Так и человеческое тело становится прозрачным для опытного анатома…

(Thomson 1911: 27–28)[10]

Таким образом, анатомический взгляд, мало чем отличающийся от взгляда шамана, разлагает поверхности тела на составляющие их нити. Но в то время как шаман лечит, вводя линии в тело, западный хирург движется в противоположном направлении, сшивая линии, которые он уже обнаруживает внутри тела и разрывы которых являются причиной нездоровья, и тем самым восстанавливая поверхности целого.

Завязывание узлов и ткачество

Как показывает наш краткий экскурс в этимологию слов «линия» и «ткань», возможно, именно в шитье и ткачестве встречаются наиболее очевидные примеры того, как из нитей возникают поверхности и как в этом процессе образуются следы. По сути, как отметил Земпер (1989: 219), стежок – это узел, через повторение которого – как при вязании и вязании крючком – из непрерывной нити пряжи может быть сформирована сплошная поверхность. Связанная поверхность – это в некотором смысле лицевая сторона петлевой ажурной работы таких людей, как абелам, описанной выше. Там, где петля разрушает поверхность, узел ее создает. Однако воспринимаемая нами поверхность – это не узел, а пространство, которое он занимает. Это, как объясняет Сюзанна Кюхлер, «всё, кроме узла, причем узел находится внутри поверхностей или под поверхностями, которые делают его видимым» (Küchler 2001: 65). Чем надежнее завязаны узлы, тем более непроницаемой кажется поверхность. На Таити, например, специальные деревянные палки, известные как to'o и считавшиеся воплощением божественной силы, обтягивались узловатой веревочной плетенкой, чтобы защитить их от посторонних глаз. Тo'o раскрывались только во время периодических ритуалов «обертывания богов», да и то лишь высокопоставленным лицам. Сила to'o была столь велика, что для любого другого увидеть их означало бы неминуемую смерть (ibid.: 66–67; Gell 1998: 111). Таким образом, поверхность абсолютно непроницаема; тем не менее, по текстурированному узору видно, что она образована из нитей (рис. 2.12). Иначе говоря, текстура показывает, что поверхность не просто пассивно вмещает божественную силу, но активно связывает ее.

Рис. 2.12 Таитянская to'o в узловатой обтяжке. Воспроизведено с разрешения Музея археологии и антропологии Кембриджского университета E 1907.342 (Z 6067).

Переходя от завязывания узлов к ткачеству, ткачиха начинает не с одной непрерывной линии пряжи, а с набора параллельных линий, основы, натянутой вдоль, через которую поперек продевается другая линия, утóк, попеременно над нитями основы и под ними. Если весь уток одного цвета, то готовая ткань будет выглядеть как сплошная однородная поверхность. Однако, используя утки разных цветов, легко получить прямые поперечные полосы любой желаемой толщины. Издалека они выглядят как линии, прочерченные поперек материала. Таким образом, по мере формирования ткани в процессе ткачества цветные нити утка постепенно приводят к появлению следов на ее поверхности. Создание диагональных или продольных линий – более сложный процесс. В классической работе о том, как ткать одеяло индейцев навахо, Глэдис Рейхард показывает, как можно сделать диагонали с наклоном 40 или 52,5 градуса к поперечному направлению, перенося уточную нить основного цвета на одну линию основы дальше либо в каждом ряду, либо в каждом втором ряду, тогда как нить контрастного цвета, входящая с другой стороны, соответственно отступает от очередной линии основы (Reichard 1936: 89–94) (рис. 2.13). Точка, в которой встречаются два цвета, известная как замок, таким образом, смещается от ряда к ряду через равные интервалы. Для получения продольных полос два цвета утка, идущие с противоположных сторон, всегда оборачиваются вокруг одних и тех же основ, так что поперечное положение замка сохраняется.

Рис. 2.13 Формирование стороны треугольника в одеяле индейцев навахо при помощи двух цветов, где первый (черный) продвигается на одну основу дальше в каждом ряду, а второй (белый) отступает от предыдущей нити основы. В итоге получается плавная линия с наклоном в 40 градусов. Воспроизведено по: Reichard 1936: 90.

Однако больше всего в одеяле навахо поражает то, что, хотя цветные узоры на его поверхности строго линейны, сами эти линии не являются нитями. Но на самом деле это и не следы. Действительно, когда мы ищем линию в одеяле, как бы внимательно мы ни смотрели, мы находим лишь различия, а именно вариации цвета нитей и происходящие от ряда к ряду смещения в замыкающем положении утка для каждого цвета. Мы могли бы сказать, что линия на одеяле существует не в виде совокупности нитей, из которых она сделана, а как упорядоченная система различий между ними. Однако, взятые вместе, эти различия дают нечто положительное – восприятие непрерывной линии на связной поверхности. И как раз