Читать книгу - "Жизнь Марлен Дитрих, рассказанная ее дочерью - Мария Рива"

– Милая. Тами приготовила чудесный обед для нас всех. Ей стало гораздо лучше после того, как ее выпустили из того места, которое я ей нашла, но она все время так устает, что пришлось отдать ей весь мой декседрин. Видела бы ты, как ел Майкл! Теперь, без этой ужасной женщины, которая сделала его жизнь такой несчастной, он стал другим человеком! Теперь нам нужно забрать у нее его детей! Послушай, он хочет сказать тебе, как он счастлив. – Она передавала трубку Уайлдингу, чтобы он лично рассказал дочери о том, как снова обрел счастье с ее матерью. Бедный Майкл, он был хорошо воспитан, как и Брайан, и эти звонки его очень смущали.

Я быстро прошептала:

– Просто скажите это, Майкл, доставьте ей удовольствие и сохраните мир, но, ради всего святого, не подпускайте ее к своим мальчикам!

Она снова взяла трубку и сообщила мне, что, по словам Кэррола Райтера ее звезды говорят о том, что с Юлом ничего не решится до второго декабря.

По восемь часов в день она примеряла новые платья для Лас-Вегаса. Ее дневник, как обычно, полон точных наблюдений об ошибках кроя, вышивки бисером, расположения того или иного камня или бахромы, а также предложений, что можно сделать, чтобы это исправить. Потом внезапно работа была забыта:

28 ноября 1956

«Он», возможно, разводится. Я совсем расклеилась.

Она позвонила мне и рыдала в трубку. Она не сомневалась, что у Юла интрижка с Бергман, и теперь он разводится ради этой «шлюхи». Я успокоила ее, напомнив, что Юл и его жена Вирджиния уже много раз были на грани развода. Я знала: моя мать всегда надеялась, что если уж Юл соберется разводиться, то только из-за его великой любви к ней. Она попросила пригласить к телефону Билла. Возможно, будучи мужчиной, он сумеет объяснить ей, почему после стольких лет, когда она любила Юла, была верна ему, «только ему», теперь он так жестоко с ней поступает! Билл выслушал эти фантазии, пробормотал что-то приличествующее случаю и неопределенное, недоверчиво покачал головой, а потом передал трубку мне.

– Милая! Я рассказала Биллу. Позвоню сразу же, как только буду знать больше!

Она повесила трубку, позвонила одному из длинного списка услужливых врачей, попросила связаться с аптекой в Беверли-Хиллз и заказать еще сотню таблеток любимых амфетаминов мисс Дитрих, которые должны быть доставлены в ее бунгало, а затем позвонила Ремарку, чтобы спросить, что он думает о странном поведении Юла. Когда в тот же вечер внезапно позвонил ее бывший любовник, белокурая кинозвезда, мать была так расстроена известиями о Юле, что приняла приглашение Кирка на тихий ужин в его доме на берегу.

На следующий день, 1 декабря:

Заказала образец меха для Вегаса

Больна

Вызвала врача. Легла. Он пришел в пять

Сказал, что сердце в порядке

Вечеринка для Хорнблоу

Тони Мартин

Домой с Фрэнком

Наконец немного любви

2 декабря

Дома в 3:30

Ф позвонил в 9:30

Наконец немного нежности

Спала хорошо и долго

Переезжая в Beverly Hills Hotel, она знала, что Анатоль Литвак, режиссер фильма, в котором снимался Юл, и его жена Софи жили в соседнем бунгало, на противоположной стороне аллеи. Она даже приняла приглашение Софи на чай – чего никогда раньше не делала – в надежде увидеть Юла или услышать новости о нем. В конечном итоге тайное наблюдение за бунгало Литвака принесло плоды:

6 декабря

Его машина припаркована здесь. Застала его, когда он выходил из бунгало Литвака, но он был с агентом – поэтому сказал: «Привет», – и прошел мимо.

Весь день ничего. Дома. Несчастна.

7 декабря

В этом году решила согласиться на 125 000. Работа «Тропикана» Вегас февраль.

В 2 часа дня на студии. Первый раз собрали все черное платье.

Так себе. Похоже на вечернее платье. Слишком спокойное.

Прибавила бахромы на блузку, для акцента.

Дома в 6, пошла к Литвакам. Осталась на ужин.

Ничего.

8 декабря

Час дня. Его машина припаркована перед моим бунгало. Не видела, как он шел к Литвакам. Он вышел с Литваком, и они поехали обедать. Литвак вернулся один, пешком, в три часа.

В газетах заявление о раздельном проживании. Мои страдания безмерны. Он губит меня.

С писателем Чарльзом Брэкеттом она смотрела фильм «Куколка». Вернувшись домой, записала в дневнике:

Он стоял перед кинотеатром.

Видел, как я выходила из машины.

10 декабря

Не отправила письмо, как собиралась. Разве он поверит мне, что я в отчаянии, если видит меня с незнакомым мужчиной и вид у меня нормальный? Позвонил в 1:30 ночи.

12 декабря

У Фельдмана на просмотре «Анастасии». «Он» был там. Один, с Демиллем.

В конце ко мне подошел Демилль. Поцеловал меня, подвел к нему, сказал, что я чудесная женщина, что готов на все ради одного поцелуя и т. д. Я поздоровалась за руку и сказала:

– В фильме вы были великолепны.

Потом ушла, поехала прямо домой. Очень расстроилась, что не шепнула ему, чтобы он мне позвонил.

Она вернулась в Нью-Йорк, чтобы прибавить нам хлопот на Рождество и рассказать о своем отчаянии и жестокости тех, кого она любила. Приближался ежегодный телемарафон в пользу Фонда помощи детям, больным церебральным параличом. Я считала, что в этом году могу предложить нечто особенное – образ женщины, ждущей ребенка, в окружении детей, рожденных с этим тяжелым диагнозом. Я говорила о своем убеждении, что здоровый ребенок – это настоящее чудо природы, восхитительное исключение, а не норма. Я умоляла родителей, которым достался этот дар, присоединиться к нам в помощи тем, кто сражается с этими ужасными несчастьями, чтобы и для них стали возможны чудеса.

Моя мать была в ярости: «Как ты могла появиться на телеэкране вместе с этими больными детьми? Ты же беременна! Их болезнь может отразиться на ребенке. Это нелепо – твоя одержимость этими уродливыми, скрюченными детьми!» Она улетела в Калифорнию, убедившись, что в сумочке у нее лежит любимое средство, с помощью которого она отключалась в самолете.

Это лекарство она нашла во Франции. Это были не таблетки, а сильнодействующее снотворное в форме свечей. Дитрих предпочитала, чтобы препарат попадал в ее организм через прямую кишку. Так он действовал быстрее. Кроме того, она сомневалась в способности желудка отличить пищу от лекарства и направить туда, куда нужно.

Другим преимуществом свечей, по ее убеждению, был тот факт, что из-за недостатка места невозможно случайно совершить самоубийство, засунув «туда» слишком много доз. Французское лекарство так