Читать книгу - "Рассказы из русской истории. Поэты Империи - Владимир Ростиславович Мединский"

Москвы. Правда, ему суждено было сгореть в пожаре 1812 года. Получит еще кое-какие наследственные поместья, доходы от которых пойдут на содержание семьи.

Однако денег все равно не хватало. Поэтому Грибоедовы имущество не приобретали, а продавали, чтобы поддерживать уровень жизни и «удовлетворять потребность» в образовании[76]. В 1809 году продаются записанные на подростка Александра две деревни.

А далее умирает отец — весь в долгах. У него есть «своя» деревня, но она в закладе у банка. То, что можно за нее выручить, существенно меньше суммы долгов. Решение было найдено: «липовую» деревню вместе с отцовскими долгами записали на сестру Грибоедова, чтобы она не казалась бесприданницей. У невесты-дворянки в приданом должны быть не подушки, не мебель — это же не купеческая семья, а недвижимость, имение, хотя бы и обремененное долгами. С ними муж потом пусть сам как-нибудь разбирается.

Во время войны 1812 года семья Грибоедовых отдавала своих крепостных в ополчение за деньги; да — за ополченцев правительство платило.

А еще — как дико это ни звучит — семья продавала крестьян как дворовых. Продать крестьянина с землей было сложно и невыгодно, а порой и законом запрещено. В результате его приписывали ко двору как слугу, иногда даже вместе с детьми, и продавали как дворового, безземельного. Это называлось продажей на вывоз: крестьянин переезжал к новому хозяину. Там он мог служить при доме, а мог и земельный участок получить, если у хозяина имелась свободная земля.

В документах так и записано: некий «генерал из Вологды купил у Грибоедовых дворовых людей: Григория, 35 лет, Степана, 41 года, с сыном 12 лет». Имя сына не упоминается, это еще не взрослая мужская «душа». Хорошо хоть не разлучили с отцом.

«Лишь бы не урод и не карла»

1812 год. Вторжение Наполеона. Грибоедов, закончив университет, поступает добровольцем, корнетом, в гусарский полк. Корнет — нижний офицерский чин кавалерии, равный прапорщику в армии.

Интересно тогда принимали добровольцев. Процитирую документ: брали от двадцати до сорока пяти лет (такие были возрастные рамки), «не затрудняясь, если несколько старее или моложе, имея в виду лишь силу телесную… лишь бы представляемый в воины был не урод и не карла».

После начала Отечественной войны 1812 года ротмистр Петр Салтыков (единственный сын генерал-фельдмаршала военного губернатора Москвы до 1804 года графа И. П. Салтыкова, жившего в Москве в отставке после тяжелых ранений, полученных (внимание, губернатор Москвы уходит на фронт и получает в сражениях тяжелые ранения!) при Аустерлице и Прейсиш-Эйлау, обратился к Александру I с ходатайством сформировать на собственные средства добровольческий гусарский полк (и оплачивать его содержание всю войну). Император повелел полку именоваться Московским гусарским графа Салтыкова полком. И разрешил взять оружие из Московского арсенала. В числе поступивших в полк добровольцев был Грибоедов, а еще граф Николай Толстой (отец Льва Толстого), будущий «главный архитектор» Москвы Осип Бове и композитор Александр Алябьев.

Однако полностью снарядить полк не удалось из-за невозможности купить нужное число лошадей (лошади уже массово были «мобилизованы» в регулярную армию). Поэтому решили сначала перевести полк в Казань в резерв, где он должен был получить лошадей. Позднее полк перенаправили в Могилев, где, слив еще с одним, сформировали регулярный Иркутский гусарский полк, который принял участие в Заграничном походе 1813–1814 годов.

Грибоедов попал в гусары, но повоевать ему не пришлось. Заболел, пока лечился, армия ушла на запад. Числился больным почти год — до октября 1813 года. Жил с матерью и сестрой в одном из семейных владимирских поместий, а летом — в губернском Владимире на Девической улице, 17 (здание сохранилось).

После этого благодаря хлопотам матери Грибоедов служит при командующем кавалерийскими резервами в Брест-Литовске, летом 1815 года получает отпуск и уезжает в Петербург.

В декабре того же года подает прошение об отставке.

Война с Наполеоном закончилась. Служить ради неспешной (в мирное время) военной карьеры, тем более ради денег Грибоедову не нужно, да и, видимо, не хочется.

Кстати, о деньгах: зарплата офицера 14-го класса составляла 140 рублей в год, меньше двенадцати рублей в месяц. С таким жалованием, даже если добавить к этому кормовые, премиальные и пр., лет 200 будешь очищать от долгов отцовскую деревеньку.

Но и на новую службу он устраиваться явно не спешит — первое соответствующее прошение датировано июнем 1817-го.

Более года провел молодой Грибоедов в Петербурге в литературных салонах и прочих развлечениях.

Когда Грибоедов перейдет на работу в Коллегию иностранных дел, т. е. в МИД, он получит повышение, в соответствии со своим университетским дипломом, до 12-го класса. Но зарплата его существенно не вырастет. Гражданским служащим платили меньше, чем военным. Губернский секретарь получал 200 рублей в год.

И вот здесь пригодились его знания…

Всегда призываю молодых людей и девушек: как можно лучше учитесь, учите иностранные языки. Чем больше вы их будете знать, тем легче и интереснее будет жить.

Когда в МИДе узнали, сколькими языками и на каком уровне владеет новый молодой сотрудник, его моментально назначили переводчиком. А это совсем другой коленкор. Переводчик 1-й категории МИДа получал 1500 рублей в год: в десять раз больше, чем гусарский корнет.

Он не пошел на Запад

Ситуация с финансами, к слову, тогда была примерно такая же, как в современном МИДе. За границей жалование дипломата существенно больше, чем в центральном аппарате. К примеру, наш посол в Вене получал в несколько раз выше, чем министр иностранных дел. Даже если министр — действительный тайный советник и канцлер.

Как до недавних пор и в наши дни, работать на западном направлении, в Европе, было доходнее и престижнее, чем на восточном. Все рвались в Париж, Вену, Рим, Берлин. Тянуть дипломатическую лямку в Азии никто не хотел. Грибоедов, будучи человеком амбициозным, пошел в МИДе по восточной части — Кавказское направление, Персия, Иран. Так было легче продвинуться по карьерной лестнице.