Читать книгу - "Рассказы из русской истории. Поэты Империи - Владимир Ростиславович Мединский"

века были полуобнажены. При восстановлении решили заменить муз, как было сказано, в силу их «физических недостатков». Трудно понять, в чем заключались эти недостатки, на мой вкус, там были только достоинства…

А совсем уже в наши дни, грех сказать, в близком нам Казахстане был переименован один небольшой городок. Когда-то это было село Державинское, потом город Державинск. На картах не значился, потому что там базировалась секретная ракетная часть. После распада Советского Союза ракеты передислоцировали, а вместо военной части была создана колония строгого режима. Затем, судя по всему, закрыли и колонию.

И вот в июне 2023 года на сходе жителей города Державинска 192 голосами за при 125 против было принято решение о переименовании города. Назвали его в честь казахского хана Кенесары, который в середине XIX века якобы боролся с «русскими колонизаторами». Трудно понять, чем поэт мог не угодить местным, раз они решили переименовать город в честь хана-головореза.

Впрочем, на величие Державина это никак не повлияло.

Русская мечта

У этого «Рассказа из русской истории» есть мораль. Не так уж давно мы любили говорить об «американской мечте»: каждый чистильщик обуви имеет шанс стать миллионером. Такое возможно только в Америке!

Теперь посмотрите на судьбу Державина. XVIII век — и вот она, русская мечта: парень из солдатской казармы превратился в виднейшего сановника, губернатора, министра.

Прямое подтверждение правильности идеи Петра I о Табели о рангах как социальном лифте. Непосредственное свидетельство того, что даже в самые трудные времена, имея трудолюбие, самоотверженность и талант, можно было достичь любых высот.

Полно петь песню военну

Державин с Суворовым в последние годы дружили. Поэт часто бывал дома у великого полководца. Буквально за несколько дней до своей кончины генералиссимус, тысячу раз смотревший в лицо смерти, спокойно спросил, что следовало бы написать на собственном надгробии. Державин ответил:

— Александр Васильевич, ну что же можно написать? «Здесь лежит Суворов»[66]. А остальное все уже знают.

Суворов обрадовался:

— Боже, как хорошо звучит! Ну, так и напишите.

Действительно, через несколько десятилетий надпись, предложенная Державиным, появится на могиле Суворова.

А тогда, после похорон, грустный Державин вернулся к себе домой. Его встретил снегирь. Державин очень любил птиц, держал их много и в новгородской усадьбе Званка, и в своем доме на Фонтанке.

Но этот снегирь был особенный, музыкальный. Он знал, как тогда говорили, одно колено, один пассаж какого-то военного марша и, встречая хозяина, начинал насвистывать эту мелодию.

Могила А. Суворова в Александро-Невской лавре. 2007

Фото: A. I. По лицензии CC BY-SA 3.0

Эпитафию придумал Державин

Державин с грустью смотрел на снегиря. Маленькая русская птичка, любимая народом, с ярко-красной грудкой, не боящаяся лютой зимней стужи, не улетающая в теплые края.

Такая же неприхотливая, как русский солдат.

Глядя на птицу, Державин написал самое мое любимое у него стихотворение — «Снегирь». С него, на мой сугубо любительский взгляд, и началась вся новая русская литература XIX века.

Что ты заводишь песню военну Флейте подобно, милый снигирь? С кем мы пойдем войной на Гиену? Кто теперь вождь наш? Кто богатырь? Сильный где, храбрый, быстрый Суворов? <..> Нет теперь мужа в свете столь славна: Полно петь песню военну, снигирь!

Второй снегирь

Пройдет 170 лет. Другой великий поэт, живя в эмиграции, вдали от родного Ленинграда, напишет в том же ритме, в точном подражании державинскому стилю, стихотворение, за которое его осудит вся эмигрантская тусовка.

— Зачем вы?.. Вы! Написали это… В честь коммунистического военачальника…

Поэт улыбнется, пожмет плечами и ответит:

— Вы знаете, не так много в мире осталось людей, в ознаменование кончины которых хочется написать оду.

Вот это стихотворение, его ода:

Вижу колонны замерших внуков, гроб на лафете, лошади круп. Ветер сюда не доносит мне звуков русских военных плачущих труб. Вижу в регалиях убранный труп: в смерть уезжает пламенный Жуков. <..> Маршал! поглотит алчная Лета эти слова и твои прахоря. Все же, прими их — жалкая лепта родину спасшему, вслух говоря. Бей, барабан, и военная флейта, громко свисти на манер снегиря.

Так переплелись Жуков и Суворов, Бродский и Державин.

За державу не обидно

Гавриил Романович был неординарным человеком: ссорящимся, резким, ершистым правдоискателем.

Он всю жизнь служил России. Старался как мог навести порядок, убраться в собственном доме, потому что этот дом — его страна, его родина, его Отечество. Он не разделял государственную службу и поэтическое творчество.

Таким был Державин — министр, сенатор, действительный тайный советник и достойный человек.

Таким мы должны