Читать книгу - "Разрушительная литература. Проклятые и одаренные - Олеся Александровна Карпачева-Серая"

познание? А прогресс? Не выходит ли так, что прогресс и наука, возможно, приведут нас туда, где человек перестанет быть человеком или уничтожит сам себя? И не нужно ли напоминать человеку, что он не бессмертен, ибо только это делает его человеком?

Шелли размышлял о прогрессе, о том, может ли человек стать лучшей версией себя и как для этого нужно изменить мироустройство. До романтиков просветители полагали, что доступность образования и познание способствуют улучшению человеческой природы и общества в целом. Однако чтобы увидеть результат такой стратегии переустройства мира, должно смениться не одно поколение. Прекрасный мир будущего невозможно было претворить в реальность сиюсекундно, а кровавые реки наполеоновских войн, восстановление монархий погружали общество в уныние и оцепенение. Об этом, например, говорится в предисловии к поэме Перси Биши Шелли «Возмущение Ислама», написанной годом позже «Франкенштейна». Романтизм в искусстве стал реакцией на горечь разочарования из-за невозможности быстрого развития. Так возможен ли прогресс в целом?

И «Франкенштейн» Мэри Шелли возник как размышление о том, куда может привести человека его стремление вмешиваться в естественный ход вещей. И меньше всего можно было ожидать, что автором такого текста будет юная девушка.

Рукопись «Франкенштейна» хранится в Бодлианской библиотеке в Оксфорде, в наши дни ее отсканированную копию можно найти в открытом доступе в сети на ресурсе The Shelley-Godwin archive (архив Шелли – Годвин), посвященном семье Уолстонкрафт – Годвин – Шелли и, как ее еще называют, England's first family of writers («первая писательская семья Англии»). В рукописи романа присутствуют правки, добавленные рукой Шелли. Таких правок в тексте немного, и они не выходят за рамки редактуры, но их наличие породило споры, насколько сам Шелли участвовал в написании текста. Учитывая характер Мэри, невозможно, что она присвоила бы себе авторство Шелли.

Тем не менее на нее как на создателя «Франкенштейна» смотрели скептически. В предисловии к изданию «Франкенштейна» 1831 года Мэри Шелли признается, что ее часто спрашивают: «Как могла я в столь тогдашнем своем юном возрасте выбрать и развить столь жуткую тему?» Сама Мэри назвала две причины, наиболее на нее повлиявшие. Ее родители были видными мыслителями и писателями своего времени, и она с раннего возраста стремилась к сочинительству. И второе, что сочинитель может придать форму бесформенному, но не создает самую сущность, поэтому для создания текста нужен материал. Таким материалом для Мэри стали разговоры Байрона и Шелли: «Лорд Байрон и Шелли часто и подолгу беседовали, а я была их прилежным, но почти безмолвным слушателем. Однажды они обсуждали различные философские вопросы, в том числе секрет зарождения жизни и возможность когда-нибудь открыть его и воспроизвести. Они говорили об опытах доктора Дарвина (я не имею здесь в виду того, что доктор действительно сделал или уверяет, что сделал, но то, что об этом тогда говорилось, ибо только это относится к моей теме); он будто бы хранил в пробирке кусок вермишели, пока тот каким-то образом не обрел способности двигаться. Решили, что оживление материи пойдет иным путем. Быть может, удастся оживить труп; явление гальванизма, казалось, позволяло на это надеяться; быть может, ученые научатся создавать отдельные органы, соединять их и вдыхать в них жизнь»[62].

«Но возможно ли заняться чем-либо надолго и всерьез, позабыв о величайшей тайне мироздания и не пытаясь ее разгадать?»[63]

М. де Унамуно

Эдмунд Берк говорил об опасности философов, которые за идеями перестают видеть людей: «Нет ничего более жестокого, чем сердце чистокровного метафизика»[64]. Для Мэри это был хорошо знакомый мир, все вокруг нее были увлечены идеями. Вопрос в том, насколько далеко может пойти человек ради идеи, в которую верит? И каковы могут быть последствия? Ученые – такие же заложники идей, как и философы. И Виктор Франкенштейн, создавая монстра, одержим возможностью совершить величайшее открытие и оживить мертвую материю. Ученым, ослепленным мечтой о познании, был доктор Фауст, который решился на продажу души, пусть в это и не веря, ради знания. Мотивация Фауста была чистой страстью к познанию, когда, следуя за своей идеей, в погоне за доказательством своей теории человек перестает замечать мир вокруг. И таков в романе Виктор Франкенштейн. Вторая часть названия романа – «Современный Прометей» – обращает внимание читателя на еще один сюжет о познании.

Прометей – один из титанов в древнегреческой мифологии, двоюродный брат Зевса, о нем существует несколько мифов, но для романтиков ключевым была часть мифа о конфликте Прометея с Зевсом. Прометей похитил огонь у Гефеста, бога огня, и унес его с Олимпа – людям, у которых на тот момент огня не было вовсе. В наказание Зевс приказал приковать Прометея к скале и обрек его на мучение – каждый день прилетал орел и выклевывал его печень, а за ночь она вырастала вновь. В трактовке Эсхила (трагедия «Прикованный Прометей») Прометей показан как «культурный герой», просветитель, который всячески способствовал прогрессу человечества: научил строить жилье, обучил письму и счету, астрономии, кораблестроительству и так далее.

Культурный герой (англ. Cuiture hero, франц. Heros civilisateurs, нем. Heilbringer) – мифический персонаж, который добывает или впервые создает для людей различные предметы культуры (огонь, культурные растения, орудия труда), учит их охотничьим приемам, ремеслам, искусствам, вводит определенную социальную организацию, брачные правила, магические предписания, ритуалы и праздники[65].

Прометей делится запретным «божественным» знанием с людьми, что существенно улучшает их жизнь. Гнев Зевса в первую очередь на то, что Прометей любит людей и хочет им помочь. Для таких, как Зевс, люди недостойны божественного знания именно потому, что не равны богам. Так можно сказать, что наука – это способ сделать людей богами. С помощью знаний люди смогут лечить смертельные болезни, облегчать страдания, оживлять, даже стать бессмертными. Вот кто такой Прометей – бунтарь, ищущий лучшей доли для тех, кто страдает. Вместе с тем страдания по природе своей – удел человеческой жизни, один из ключевых принципов бытия. И в этом конфликт – имеет ли человек право жить без страданий?

Тема Прометея была очень популярна среди романтиков. В одном из писем своему издателю, Мюррею, Байрон признается: «“Прометей” всегда так занимал мои мысли, что мне легко представить себе его влияние на все, что я написал». Стихотворение Байрона «Прометей» было напечатано с пометкой «Написано в июле 1816 года в Диодати». Байрон говорит в своем стихотворении, что преступление Прометея – в стремлении, «чтоб разум осчастливил всех»[66].

У Перси Шелли в свою очередь была написана драма «Освобожденный