Читать книгу - "Разрушительная литература. Проклятые и одаренные - Олеся Александровна Карпачева-Серая"

было, но внезапно роман произвел впечатление, и первый тираж быстро разошелся. Текст заметил Вальтер Скотт и похвалил, многие решили, что автор текста – Перси Биши Шелли, известное имя вызвало интерес. Реакция на роман в обществе была полярной – книгу хвалили, но были и те, кто назвал ее аморальной. Авторство Мэри стало известно немного позднее. Но даже потом она предпочитала подписывать свои последующие книги – автор «Франкенштейна», что способствовало продажам.

По прибытии в Милан Шелли почувствовал себя лучше. Они поехали на озеро Комо, «зачарованное зеркало», одно из самых красивых в мире, как любят писать в путеводителях. Средиземноморская природа, великолепие итальянской архитектуры, ренессансное искусство вызвали у них восторг. Они с удовольствием осматривали достопримечательности, гуляли, занимались писательством и читали, Мэри продолжала учить итальянский. В этой солнечной атмосфере приходят и радостные новости об успехе «Франкенштейна» дома, в Англии.

Между тем Байрон сообщил, что готов взять Аллегру под опеку и заниматься ее образованием, но только если Клэр откажется от материнских прав и не будет видеться с дочерью. Клэр соблазнилась возможностью дать Аллегре «аристократическое воспитание» и согласилась. Но вскоре затосковала от расставания, дошли до нее и многочисленные слухи о беспутном образе жизни Байрона в Венеции.

Не сумев договориться по переписке, Перси Шелли решает поехать в Венецию лично обсудить с Байроном возможность Клэр провести время с дочерью. Байрон, несмотря на всю свою антипатию к Клэр, при личной встрече с Шелли пошел на уступки и в порыве дружеского расположения пригласил Шелли с семьей погостить к себе на виллу в Эсте, недалеко от Венеции. Шелли пишет к Мэри и просит приехать. В дороге плохо себя почувствовала их маленькая дочь Клара, а когда Мэри с детьми доехали до Шелли, ребенок был уже совершенно болен. Визит врача, за которым бросился Шелли, оказался бесполезен. Девочка умерла, наступили тяжелые дни.

Чтобы хоть немного забыться, они решили поехать в Рим. И Рим, вечный, величественный, божественный Рим, помог. Они целыми днями бродят по городу, осматривают древние античные развалины, галереи с искусством, фонтаны, площади, церкви и виллы, из Рима они мчат дальше, в Неаполь. Записи в дневнике Мэри наполнены заметками о посещении «римских чудес» (Капитолий, вилла Боргезе, Пантеон, Колизей) и мест, связанных с литературой (могила Вергилия в Неаполе, вилла Цицерона, мыс Цирцеи), читают Данте, Вергилия и Лукреция. Она снова беременна, пишет об успехах сына Уильяма в дневнике и постепенно возвращается к жизни. В марте 1819 года они вернулись в Рим, где их настигло новое горе – внезапно заболел и скоропостижно умер Уильям.

После смерти Уильяма Мэри опустила руки, замкнулась в себе и отдалилась от Шелли. Последовали долгие месяцы депрессии, когда она не видела смысла продолжать жить. Только рождение еще одного ребенка – сына, Перси Флоренса, вернуло ей какой-то смысл существования. В июне 1822 года, незадолго до гибели Шелли, у Мэри случился выкидыш во время пятой беременности, и она чуть не погибла от кровопотери.

История Аллегры тоже оказалась короткой и грустной. Байрон быстро утомился от постоянного присутствия возле себя маленького ребенка и отдал девочку на обучение в монастырь в Италии. В монастыре она заболела и умерла в возрасте пяти лет.

В конце мая 1822 года Шелли сняли виллу на берегу моря, около Специи, совместно с друзьями, супругами Уильямс. С Эдвардом и Джейн Уильямс они были связаны приятной дружбой, также Шелли находился под сильным очарованием Джейн. Сложно сказать, насколько они были в действительности близки, но это была очередная влюбленность Шелли, которую терпеливо принимала Мэри.

Шелли влюблялся часто. Клэр Клэрмонт, София Стейси, Тереза Вивиани, Джейн Уильямс. Среди этих влюбленностей Мэри всегда оставалась для Шелли the best Mary, как бы нелепо это ни звучало[59]. Связь с Клэр Клэрмонт, скорее всего, имела место в 1814–1815 годах, когда Мэри ждала своего первого ребенка от Шелли, и они, видимо, обсуждали полиаморные отношения. В то же время женщины Шелли были и частью их общего литературного круга, Мэри зачастую с ними дружила, и довольно близко.

Известно, что Шелли не умел плавать, но очень любил море. Однажды в Женеве они с Байроном попали в бурю во время прогулки на лодке по озеру. Байрон уже приготовился спасать Шелли, но тот поразил его своим мужественным упрямством: во время бури Шелли сидел, скрестив руки на груди, без всякой суеты и попыток спастись. Теперь же в Специи Шелли по примеру Байрона, у которого была яхта Боливар, купил себе яхту поменьше и назвал в честь Байрона «Дон Жуаном», но после передумал и переназвал «Ариэль».

Впоследствии французский писатель Андре Моруа напишет биографию Шелли (1923), имевшую большой успех у широкой читательской аудитории: «Ариэль, или Жизнь Шелли».

На своей новой яхте, которая казалась игрушечной и непригодной для серьезных морских расстояний, Шелли направился с Эдвардом Уильямсом на встречу к Байрону и Ли Ханту в Пизу. Вместе они планировали издавать новую газету. На обратном пути яхта Шелли и Уильямса пропала. На море в тот вечер случился сильный шторм, и надежд на чудесное спасение было мало. Поиски безуспешно продлились несколько дней, пока море не выбросило тела на берег. Биографы любят упоминать, что Шелли смогли опознать по томикам Софокла и Китса в его карманах.

По итальянским карантинным законам хоронить на кладбище утонувших в море было запрещено, и тела сожгли на берегу. При сожжении присутствовали друзья Шелли Ли Хант, Трелони и Байрон. Описанную в воспоминаниях современников знаменитую мрачную сцену спустя полвека изобразил на картине «Похороны Шелли» (1889) французский художник Луи Эдуард Фурнье. Он расположил в центре композиции тело Шелли на погребальном костре и мрачные фигуры Байрона, Ли Ханта и Трелони, Мэри находится чуть в стороне, в глубине картины. По воспоминанию Трелони, в день похорон стояла сильная жара, типичная для Италии в августе. Но Фурнье изменил это обстоятельство, что придало романтического драматизма картине, – в его изображении фигуры одеты по-осеннему, на заднем фоне черные голые деревья и в воздухе чувствуется ноябрьский холод английского побережья. После похорон прах Шелли захоронили в могилу его сына Уильяма в Риме.

Шелли погиб за месяц до своего тридцатилетия. Мэри было всего 25 лет, но ей казалось, что ее жизнь закончена. После смерти мужа она возвращается в Англию – это условие ее свекра, Тимоти Шелли. Сэр Тимоти согласился назначить внуку содержание, но только если Мэри не станет писать никаких биографий и воспоминаний о его сыне. Она с этим согласилась. Мэри тем не менее решила зарабатывать на жизнь