Читать книгу - "Средневековье и Ренессанс. Том 4 - Поль Лакруа"

тебе о ногтях, маэстр Обер… Мудрый Аристотель говорит, что ногти белые и чистые, сохраняемые блестящими и румяными, суть знаки весьма хорошего ума. Также хироманты говорят, что ногти вогнутые суть знак обилия денег». (См. любопытную рукопись Национальной библиотеки под номером Supp. franç., 1116.)

Для обоснования легитимности своего учения хироманты опираются на два места из Священного Писания: «Qui in manu omnium hominum signat, ut noverint singuli opera sua» – «Он полагает печать на руку каждого человека, чтобы все люди знали дело Его» (Иов 37:7); и: «Erit quasi signum in manu tua et quasi monumentum ante oculos tuos» – «И будет это знаком на руке твоей и памятником пред глазами твоими» (Исх. 13:16). Первая цитата взята из Иова; другую дает нам Исход. Несмотря на эти священные истоки, которые не могут даже служить аргументом древности хиромантии, Церковь довольно рано поставила эту мнимую науку в ряд суеверий, которые она энергично осуждала.

Каковы бы ни были ее происхождение и влияние, которое она оказывала, эта ветвь оккультных наук получила новое распространение с той эпохи, когда богемцы появились на Западе, то есть около 1417 года. Эти люди, пришедшие из Азии и известные под столь многими различными именами, сделали хиромантию, и, как сказали бы сегодня, своим подлинным ремеслом; мнимые египтяне или богемцы, называемые поочередно Zingari, Gypsi, Zigeuner, Gitanos, Ciganos, согласно посещаемым местностям, были народными хиромантами, которых повсюду консультировали и чьими заинтересованными прорицаниями предпочитали пользоваться. (См. главу БОГЕМЦЫ.)

Как мы уже говорили, прорицательное искусство, в какой бы форме оно ни представало, имело в Средние века характер гораздо менее торжественный, чем в Античности; весьма рано, однако, и в эпоху, приближающуюся к поздним векам, христианские храмы давали некие виды немых оракулов, терпимых, если не дозволенных, и, в начале, строгость христианства не доходила до того, чтобы отказывать великим надеждам или великим раскаяниям в такого рода свете, исходящем из неведомого мира, этих почти божественных указаниях, поднимавших удрученное сердце. Были, одним словом, Жребии святых, оракулы, заимствованные из священных книг, которые, начавшись с истоков монархии, продолжались в течение всего Средневековья. Один пример даст читателю понять, как в начале практиковался этот род гадания. В 577 году Меровей, преследуемый своим отцом, жил укрывшись в базилике Святого Мартина. Однажды, когда он пригласил Григория Турского к своему столу и после того, как рассказал о многих преступлениях Хильперика и его мачехи, попросил епископа прочесть ему что-нибудь для наставления его души, Григорий, как он сам рассказывает, открыл книгу Соломона и взял первый стих, который попался ему на глаза; он был таков: «Око, насмехающееся над отцом и пренебрегающее покорностью к матери, выклюют вороны долины, и снедут его птенцы орлиные». – «Меровей, – добавляет историк, – не понял, и я счел этот стих предостережением Господа». Через несколько дней Меровей, чтобы узнать свою будущую судьбу, положил на гробницу Святого Мартина книги Псалмов, Евангелий и Царств, провел ночь в молитвах, умоляя святого дать ему узнать гласом Божьим, сможет ли он взойти на трон или нет, и продолжал в течение трех дней свои посты и молитвы. Затем он пошел открывать книги одну за другой; повсюду возникали зловещие предзнаменования. Меровей, смущенный, долго плакал, затем вышел из базилики. Жребии в эпоху Возрождения также практиковались посредством поэтов: были жребии гомеровские, жребии вергилиевские; различные комбинации, возникавшие от бросания костей, также указывали на определенные предзнаменования.

После хиромантии и того, что называли жребиями святых, Средневековье усвоило несколько других способов гадания, известных античности, и ввело некоторые другие, свойственные христианству; самые древние были в совершенстве известны в двенадцатом, тринадцатом и четырнадцатом веках. Возрождение, воскрешая забытые шедевры, оживило некоторые ветви античной магии. Толкование различных движений, сообщаемых стихиям, различные комбинации самих этих стихий, несовершенное наблюдение представляемых ими явлений действовали тогда на воображения, как некогда они действовали; только научный принцип был чаще неверно понят и оказался, можно сказать, отброшен. Средневековье имело свою Аэромантию, Гидромантию, Пиромантию и Геомантию. Мы не станем пытаться группировать здесь фантастические сцены, которые воинственная душа наших предков переносила с опустошенной земли среди облаков; мы не опишем ни небесные битвы, ни таинственные охоты, которые создавал среди туч луч заходящего солнца или которые умножали в небесах более смутные отсветы луны. Достаточно открыть книгу, написанную псевдо-Ликостеном о чудесах, чтобы увидеть, насколько распространен был этот род предзнаменований в Средневековье, а также убедиться, что эти страшные великолепия небесных битв не предлагали большого разнообразия: это было, по правде говоря, достоянием невежественной толпы. (См. книгу Теобальда Вольфхарта, известную под названием «Prodigiorum ac ostentorum chronicon conscriptum, per Conradum Lycosthenem». Basileæ, 1557, in-folio.) Эрудиция, напротив, пришла на помощь со своими бесчисленными престижами тем, кто претендовал вопрошать воды. Леканомантия, среди прочего, была, собственно говоря, лишь усовершенствованной гидромантией, к которой присоединяли некоторые каббалистические заклинания. В шестнадцатом веке ее еще практиковали турки, которые обучали ей христиан. Пластины золота или серебра, драгоценные камни, отмеченные определенными знаками, должны были погружаться в чашу, наполненную совершенно чистой водой; затем произносились некие сакральные слова, призывавшие Духа дать свои ответы, и маленький голос исходил со дна сосуда, вода в котором клокотала; но нужен был внимательный слух, чтобы уловить этот погребальный шепот духа, не желавшего быть уличенным во лжи, говорит нам наивный рассказчик. Чувствуется, что Гастромантия, или, если угодно, Энгастримизм, столь часто практикуемый в наши дни, смешивала свои вполне естественные фокусы с фокусами леканомантии. Была, однако, разновидность гидромантии, известная под названием гастромантия, которую описывают Виер и Пойцер, которые, кажется, откладывают здесь первоначальную этимологию или применяют ее к бутылкам с широким туловом, использовавшимся для заклинания. Сосуды, которые должны были открыть будущее, наполнялись прозрачной водой, вокруг них зажигались свечи; юный девичий отрок, беременная женщина произносили заклинание, и демон давал знать свои ответы посредством изображений, которые различали среди отблесков хрусталя.

Дактилиомантия, которую еще столь невинно практикуют, также была разновидностью гидромантии; согласно некоторым авторам, это была собственно гидромантия. Маленький сосуд должен был наполняться водой; затем кольцо подвешивалось на нить. В момент заклинания услужливый Дух давал свой ответ, заставляя стенки сосуда отзываться маленькими ударами, наносимыми кольцом. Дактилиомантия шестнадцатого века кажется ученому Виеру более достойной осуждения, потому что использовалось кольцо, усеянное звездами согласно определенным положениям неба или освященное дьявольскими церемониями. Этот достойный врач герцога Баварского, обычно весьма снисходительный, не имеет достаточно суровых выражений, чтобы квалифицировать дактилиомантию. «Есть несколько тех, кто пользуется этим дьявольским гаданием, которое запрещено, которые, однако, остаются среди христиан, не будучи наказаны». Затем добрый доктор рассказывает историю одного