Читать книгу - "Юрий Шевченко - Александр Юльевич Бондаренко"

class="p1">Фотография во всех её специальных вариантах, изготовление микроточек, тайнопись, средства связи, средства негласного съёма информации, основы приобретения источников и работы с ними, методика ведения наружного наблюдения и приёмы его выявления – всё это было ново и чрезвычайно увлекательно.

Венцом всего были практические занятия в городе, продолжавшиеся несколько дней. Надо было провести ряд операций по связи с агентом, включая личную встречу. Сложнейшая задача заключалась в том, чтобы убедиться, нет ли за тобой слежки («выявить наружное наблюдение»), чтобы не позволить контрразведке зафиксировать проведение операции и, упаси Боже, не вывести её на источника.

Выявить наружное наблюдение, определить состав работающей за тобой бригады – задача очень непростая. С нами работали профессионалы Седьмого управления КГБ, проходящие здесь переподготовку. По окончании занятий сравниваются отчёты слушателя разведшколы – объекта наблюдения и отчёты наблюдающих. […]

Это была игра, но велась она по настоящим правилам, требовала настоящего нервного напряжения, выдумки и просто физической выносливости. Игра приобщала слушателей к профессии, посвящала в профессиональные тайны, сплачивала нас в корпорацию16.

Зная про художественные способности Юрия (а про него тут, пожалуй, знали гораздо больше, нежели он сам про себя знал), его сразу же ввели в редколлегию стенной газеты. Давай рисуй газету! Газета, как вспоминал Юрий Анатольевич, была шикарной: целых восемь ватманских листов на подрамниках, планках – прямо-таки как в МАРХИ они делали. Но главное – это содержание газеты. Среди слушателей оказалось немало профессиональных журналистов, которые буквально соревновались друг с другом, стремясь показать «товар лицом», то есть выказать себя, свои профессиональные качества, что, естественно, должно было сказаться в последующем на их судьбе. Так что тексты были очень интересные, а Юрий оформлял газету, стараясь, чтобы её вид соответствовал качественному содержанию. Благодаря этой газете и произошло, скажем так, его лёгкое соприкосновение (потому как тогда не было ни знакомства, ни даже какого-то общения) с тем человеком, с которым впоследствии и на долгие годы окажется тесно связана его судьба. Юрий Анатольевич рассказывал нам:

Впервые я увидел Юрия Ивановича Дроздова[26] в 1963 году. Мы с ним вместе учились в нашей Высшей разведывательной школе… Но – как вместе? Он-то уже был заслуженный оперативный работник, прошёл войну, он был в звании подполковника тогда, был старшиной УСО, «факультета усовершенствования». Группа там интересная была: все заслуженные уже офицеры, многие из них прошли огни и воды… Там были и почётные сотрудники Госбезопасности, и люди, награждённые орденами и медалями.

Интересно, почему-то Дроздов сразу привлёк моё внимание. Человек этот притягивал к себе своим поведением, своим обаянием. Мои сведения о нём были самые общие: что он фронтовик, что у него немецкий язык. Где он работал, никаких подробностей я не знал – и мы не интересовались. Это был принцип. И вообще, я был «первоклассник», а этот уже «выпускник». Между такими категориями не то чтобы дружбы – какого-то даже знакомства быть не могло. Мы с ним ни одним словом не перемолвились в школе.

Дроздов тогда ещё не был руководителем (впоследствии – и легендой) нелегальной разведки, а его недавнее участие в операции по обмену так называемого Рудольфа Абеля, когда он превращался в мифического абелевского «кузена Дривса», было скрыто под покровом строжайшей тайны. Хотя приходится признать, что всем стараниям вопреки противоположная сторона не очень-то поверила в этого самого родственника. Джеймс Донован[27] так писал о нём в своей широко известной книге «Незнакомцы на мосту. Дело полковника Абеля»: «“Кузен Дривс” не проронил ни слова. Это был худой, суровый на вид человек, лет пятидесяти пяти. Он всё время сжимал и разжимал свои могучие кулачищи, и я мысленно отнёс его к типу “Отто-вешателя”. Он, вероятно, был из восточногерманской полиции»17.

А вообще-то – здорово! Всем понятно, что на подобных операциях обычно присутствуют «подменные» родственники, но вот то, что Донован не распознал в Дроздове советского офицера, приняв его за гэдээровского полицейского, а то и вообще – за человека типа «ветерана Второй мировой войны» эсэсовца Отто Скорцени[28], оно замечательно. Ну и было ещё несколько успешных операций, в ходе которых Дроздову приходилось превращаться в «немецкоподданного». Весьма результативно отработав в Аппарате уполномоченного КГБ СССР при Министерстве госбезопасности ГДР, он приехал на родную землю, готовый к выполнению новых задач, однако произошла некоторая заминка, о которой Юрий Иванович так писал в своей широко известной книге «Вымысел исключён»:

После возвращения из Германии, несмотря на положительные результаты в работе, мне не нашлось места в центральном аппарате нелегальной разведки. Для него я был новичком. Хоть и опытным, но новичком, а таких туда брали неохотно. К тому же, тогдашнему руководству были известны мои взгляды на организацию работы и использование нелегалов, что отдельными руководителями воспринималось в 1963 г. с опаской и настороженностью.

Я не стал спорить и был направлен отделом кадров на курсы усовершенствования оперативного состава (УСО). Учёба на курсах, обилие свободного времени давали возможность проверить правильность своих взглядов, ознакомиться со взглядами на организацию и ведение разведывательной деятельности других сотрудников разведки18.

А вскоре был Новый – 1964-й – год. Редколлегия «школьной» стенной газеты готовила новогодний, праздничный выпуск, который, разумеется, по своему качеству должен был превзойти все бывшие ранее. И вот что вспоминал Юрий Анатольевич:

Я решил на Новый год нарисовать дружеские шаржи на всех, кто мне нравился… В школе Юрий Иванович был такой же, каким фактически оставался до конца жизни. Не очень кудрявый, поэтому подпольная кличка у него была «Череп».

И вот я думаю: как же Юрия Ивановича нарисовать? А он был старшина УСО, и я думаю: надо с затылка сделать дружеский шарж, и все его узнают. Вот так он стоит, раскинув такие длинные руки, а перед ним – товарищи с его факультета. Получилось – «папа» держит своих слушателей с УСО.

Такая была наша первая встреча.

Между тем судьба Дроздова на ближайший период уже была решена и повернула в новое, совершенно неожиданное русло, так что мы даже не знаем, увидел ли он произведение Шевченко или нет. В конце декабря Дроздову было приказано прервать учёбу и готовиться к отправке в Китай в качестве резидента.

А Юрий Анатольевич продолжал успешно учиться. И вот тому подтверждение – рассекреченный фрагмент из, как это официально названо, «Справки периода учёбы в Школе 101»:

Во время учёбы на первом курсе Шевченко Ю. А. проявил себя с положительной стороны во всех отношениях… Один из