Читать книгу - "Юрий Шевченко - Александр Юльевич Бондаренко"

наиболее добросовестных, способных и всесторонне развитых слушателей… С большим интересом осваивает новую для него профессию разведчика… Имеет хорошие языковые способности… изучает французский язык, много и упорно над ним работает… обладает очень хорошей работоспособностью, трудолюбием, серьёзностью и вдумчивостью… Элементы робости и невнимательности у него не отмечались, но застенчивость и рассеянность в какой-то степени имеют место, но они не присущи его характеру, а скорее происходят от его молодости и недостаточности жизненного опыта, поэтому, работая над собой в этой области, Шевченко Ю. А. без особых усилий сумеет от них избавиться.

Уточним, что мы здесь ничего не сокращали: все многоточия проставлены в полученной нами справке, а что именно там было написано ранее, этого нам знать не дано. Или – не положено.

Тем временем предсказания Вольфа Мессинга продолжали сбываться. Год тому назад он, помнится, говорил Галине, что она не совсем здорова – и в этом он также оказался прав. Вообще для Галины – молодого специалиста и молодой мамы – это было очень непростое время, особенно если учесть, что мужа она видела лишь по выходным. По распределению она работала в крупном архитектурно-конструкторском отделе Государственного проектного института № 6 (ГПИ–6) и, как недавний выпускник, была, что называется, на подхвате. Счастье, что Катеньку удалось устроить на «пятидневку» в ясли. Хотя какое там «счастье», когда семья собиралась вместе лишь в субботу вечером!

Ну а тут ещё, как было предсказано, проявилась та самая болезнь: 11 июня Галину прямо с работы увезли с приступом аппендицита, осложнённым перитонитом, и срочно прооперировали. Состояние было очень тяжёлым, но Мессинг, опять-таки, был прав: всё обошлось.

Зато у Юрия, кажется, всё было хорошо и замечательно: учёба шла прекрасно, ну и всё прочее также было на уровне. Однако в самой-самой глубине его души жил какой-то «червячок сомнения», что ли… Иногда нет-нет, да и возникала мысль о том, правильно ли он сделал, уйдя в разведку. Не то чтобы он боялся, что не освоит эту непростую профессию, нет, процесс освоения проходил успешно, но были опасения совершенно иного плана. Шевченко не знал, что нужно сделать для того, чтобы почувствовать себя состоявшимся разведчиком, понимать, что он достиг в этой профессии каких-то реальных вершин.

По жизни он всегда был максималистом, стремился к наивысшему результату. Совсем ещё недавно, в МАРХИ, он просто знал, что сотворит какое-то воистину необыкновенное произведение искусства (недаром же на всех конкурсах, в которых он участвовал, Юрий получал только первые премии) и тем докажет свою профессиональную состоятельность. Вот и здесь, в школе, он думал о том, что уж если он пришёл в разведку, то ему надо сделать нечто такое, чего до него ещё никто не сделал. Но что именно? Каких-то определённых критериев в этой новой для него работе не было, поэтому он не понимал, к чему следует стремиться, и боялся так и не понять, для чего он пришёл в разведку. В одном из своих интервью Шевченко сформулировал это так: «В архитектуре я уже знал, как, условно говоря, создать свою “Мону Лизу”, то есть нечто уникальное, подобного чему свет не видывал. А в разведке… Как это можно понять?»

То, что я сейчас скажу – не придумка автора, и, чтобы подчеркнуть это, говорю от первого лица! Как раз сегодня, после того как я написал про сомнения Юрия Анатольевича, мне неожиданно позвонил тот самый генерал, которого мы называем Владиславом Николаевичем. Заговорили, разумеется, и про Шевченко, куратором которого, оказывается (я это только сейчас узнал), некоторое время был мой собеседник. Владислав Николаевич сказал так: «По-моему, из всех “жемчужин” нелегальной разведки эта – самая весомая!» Очень своевременна данная оценка!

Так вот, по словам Юрия Анатольевича, он ни разу не пожалел о том, что решил учиться в 101-й школе два года. Жаль, что об этой учёбе много не расскажешь, но заметим, что, среди всего прочего, он стал овладевать французским языком. А ещё были очень интересные приглашённые лекторы. Особенно – до конца его дней! – запомнились Юрию Анатольевичу две лекции.

Во-первых, его просто поразил Николай Константинович Байбаков[29] – государственный деятель крупного масштаба, мудрый, интереснейший человек. Он рассказывал о месте разведки в государственной структуре, о предназначении этой службы – в масштабах государства. Но, пожалуй, особенную реакцию слушателей вызвал его рассказ о том, как осенью 1942 года Сталин командировал его, молодого заместителя наркома нефтяной промышленности, на Северный Кавказ, в район Грозного. «Товарищ Байба́ков, вы должны подготовить нефтяные скважины к взрыву, чтобы не дать немцам их захватить. Если немцы их захватят – мы вас расстреляем! Но если вы их взорвёте, а немцы до них не дойдут, мы вас также расстреляем! Хорошей вам поездки, товарищ Байба́ков!» – по-доброму улыбнулся Верховный. Что ж делать, в то время даже высшие государственные чиновники несли реальную ответственность за свою деятельность.

Во-вторых… Но тут опять-таки лучше всё передать словами самого Юрия Анатольевича из нашего разговора, потому как та лекция имела для него, что называется, судьбоносное значение, помогла разрешить его тогдашние сомнения:

Заведующий Информационным отделом ЦК читал нам лекцию об информационной работе разведки… Тема сама по себе сухая, можно было заснуть!

Но нет, товарищ из ЦК читал лекцию ярко, это был увлечённый человек, по-настоящему знающий предмет и любящий своё дело. Когда человек рассказывал не по бумажке, не нудно и кисло, а с увлечением, это захватывало и его, и нас, слушателей.

Он объяснял, какая бывает секретная информация противника: «Confidential», «Secret», «Top secret»[30]… А в завершение своей лекции он сказал так: «Но каждому из вас я желаю одного – получить в жизни своей хотя бы один подлинный документ с высшим грифом секретности НАТО, с грифом “Cosmic”»[31].

Известно, что круг лиц, допущенных к документам «Cosmic», весьма ограничен, а разглашение содержащейся в них информации является уголовным преступлением.

Вот, ради этого, понял я, мне и нужно было учиться – чтобы это услышать! Помню, кончилась лекция, все ребята разошлись, а я остался в классе, и я себе сказал: «Слушай, мил человек! Если ты не получишь добытый своими руками, своими силами хотя бы один документ с грифом “Cosmic”, то придёт время, когда ты будешь старый (я в это не верил, но всё-таки представлял, что такое может быть!) – и придёт время “воткнуть штык в землю”, и если ты не получишь ни одного документа с грифом “Cosmic”, то тебе придётся честно себе сказать, что ты прожил жизнь напрасно».

Мне стало жутко! Но я