Читать книгу - "Рассказы из русской истории. Поэты Империи - Владимир Ростиславович Мединский"

любят, чтобы находящийся рядом подчиненный не слишком забирал у них энергию, чтобы был потише, действовал успокаивающе. Державин же был для этого слишком пассионарен. Такая черта рано или поздно начинает вызывать раздражение у руководства, и его, это самое руководство, даже можно по-человечески понять.

В 1793 году Екатерина любезно, по-хорошему, как она умела это делать, освободила Державина от занимаемой должности, назначив сенатором[56]. А чуть позже — и президентом Коммерц-коллегии, ведавшей внешней торговлей и таможнями.

Правда, Гавриил Романович и там умудрился прославиться. Сразу же вскрыл какие-то страшные злоупотребления, раскрутил преступную шайку чиновников или банду таможенников, находившихся в сговоре с чиновниками и совершавших махинации с экспортом-импортом.

Иными словами, и на новом месте сразу же нажил себе немало врагов. Не мог он работать тихо-спокойно, как подобало бы правильному чиновнику.

Автор первого Гимна

Не будем забывать, он оставался поэтом, и поэтом хорошим. В свободные от работы часы, вероятно, после десяти вечера, сочинил множество од, песен, кантат, текстов для хоров, оперных либретто.

На его время выпали многие победы русской доблести. На взятие Измаила Державин написал стихотворение, которое было положено на музыку и долгие годы считалось неофициальным[57] гимном Российской империи.

Гром победы, раздавайся! Веселися, храбрый Росс! Мы ликуем славы звуки, Чтоб враги могли узреть, Что свои готовы руки В край вселенной мы простреть.

Согласитесь, некоторые строчки Державина запоминаются сразу; возникает ощущение, что они написаны прямо сейчас. Все понятно: «Гром победы, раздавайся!» А дальше тяжеловесные классические выражения: «Свои готовы руки / В край вселенной мы простреть». Означает это, что мы до всех до вас дотянемся, наши вороги, и вы можете бежать, но нигде не сможете от нас спрятаться.

А. Н. Оленин. На взятие Измаила. Заставка к одноименному стихотворению Г. Р. Державина. До 1805

Нет таких крепостей, которых мы не могли бы взять

Короче, границы России нигде не заканчиваются.

Так что Державин своего рода Сергей Михалков XVIII столетия.

При двух императорах

Но вот на престол взошел Павел I. Он отрицал многое из того, что было в правление его матери. У них с матушкой вообще были сложные отношения, но здесь мы не станем углубляться в тонкости психоанализа. Отсылаю вас к книге первой «Рассказов из русской истории», там и про Павла, и про Екатерину, и про их неприязнь сказано достаточно.

Интересно здесь то, что Павел I, отправив в никуда многих деятелей из окружения Екатерины, бывшего личного секретаря императрицы, наоборот, приблизил к себе и даже наградил своим любимым новым мальтийским орденом — Святого Иоанна Иерусалимского.

Процитирую, как объяснял это сам Державин: Государь сей желал иметь чистосердечных людей вокруг себя, а особливо искал и хотел иметь такого друга, который говорил бы ему правду. На роль друга, говорящего только правду, наш поэт / борец с коррупцией подходил идеально[58].

Проблема была только в том, что Павел правил недолго и Державин снова остался не у дел. Однако тут молодой император Александр I решил поручить группе приближенных разработать проект реформы Сената. Я уже упоминал, что реформирование Сената — это такая национальная забава в России со времен Петра I. Лишь с большой натяжкой можно сказать, что Сенат в наши дни — это верхняя палата парламента, но все равно членов Совета Федерации мы называем сенаторами.

Александр I начал свою собственную реформу Сената, и кто, как вы думаете, написал самую ясную, самую четкую, понятную и всеобъемлющую программу его реорганизации? Естественно, Гавриил Державин.

Он предложил много интересного. Не буду вдаваться в подробности, больше всего мне понравилось в его программе то, что сенаторов предполагалось пожизненно освободить от всех видов уголовного преследования, вывести их из-под шквала доносов и наветов, обеспечив пожизненный личный и имущественный иммунитет.

Представьте себе, что вокруг императора сразу же появилось бы несколько десятков абсолютно независимых и беспристрастных людей, имеющих свое мнение и суждение, свободных от условностей, ничего не боящихся, знающих, опытных, говорящих правду, как Державин.

Александру I проект Державина понравился. «Властитель слабый и лукавый» слабым никогда не был, но хитрым был уже в молодости. Восхитившись проектом Державина, Александр, конечно, его не принял.

Первый министр

Отверг державинский проект — и тут же назначил первым министром юстиции. Министерства — поначалу их было совсем немного — появились по манифесту Александра I в 1802 году.

Должность министра юстиции совмещалась с должностью генерал-прокурора Сената, т. е. Александр не стал полностью реформировать Сенат по предложениям Державина, но назначил автора проекта сенатским генерал-прокурором. Это было компромиссное решение — порядок в Сенате навести было надо, насколько это возможно.

Функции Министерства юстиции в то время были колоссальны: подготовка всех законов, учреждение, упразднение судов и надзор за ними, управление прокуратурой, назначение, перемещение и увольнение всех чинов судебного ведомства. Более того, министр юстиции должен был служить государевым оком, «постоянно отверстым ради пресечения всевозможных злоупотреблений». А последнее как раз и было любимым занятием Державина[59].

Державинское министерство представляло собой совокупность современного Минюста, Генеральной прокуратуры, Главного правового управления Президента, Правового управления Аппарата Правительства и, возможно, Верховного Суда. При этом численность министерских чиновников была гораздо более скромной, чем сейчас.

Как вы думаете, сколько продержался Державин на столь высоком посту? Один год.

Уже через год Александр I вызвал его к себе, вздохнул и сказал: «Ты слишком ревностно служишь». Мол, Гавриил Романович, вы во всем хороши,