Читать книгу - "Эльфийский Маскарад. Том 2 - Евгений Лисицин"

— Пейте, он всё равно ваш, — на выезде из промзоны она, не оборачиваясь, протянула назад термос.

Сразу его узнал, этот самый термос я отдавал Петровичу в среду. Кофе в нём оказался горячий и сладкий, но его осталось на донышке; похоже, Элина ждала нас не первый час. Мы выехали на улицы. В пятницу к вечеру город стоял в пробках, и после недели серого неба огни светофоров резали глаза.

— Она сможет это повторить? — тихо спросила эльфийка.

— Не знаю. И она пока не знает, — посмотрел на спящую Наю.

— Тогда пусть спит, — начальница перестроилась в правый ряд. — Таких людей мало. Если ей нужны покой и лечение, у Дома Ясеня есть место, где не задают вопросов.

— Ей нужны наш диван и чайник, с остальным она справится сама.

Начальница кивнула и больше не заговаривала про Дом. Про Костина я спросил тише, не хотел разбудить Наю. Он по-прежнему ходил на работу и ждал звонка. Элина хотела дать ему понервничать, вдруг он кому-нибудь позвонит первым. Иглу она собиралась показать двум мастерам. Один хорошо знал эту школу, другой её терпеть не мог, и если оба скажут одно и то же, станет ясно, чьё это железо.

У подъезда эльфийка заглушила мотор и обернулась ко мне.

— Если бы вы не вышли, в воскресенье я бы вошла сама, — голос у неё был будничный. — Остальное обсудим в понедельник. Сегодня ты спишь, и это не просьба. Донесёшь или помочь?

— Донесу, — отстегнул ремень Наи. Элина забрала у меня термос и сунула его в бардачок.

Хранительница проснулась не сразу. Нога у меня затекла из-за неудобной позы в машине, и по пути к лифту я «наслаждался» мириадами крохотных иголочек. Эльфийка дошла до лифта, почти повиснув на мне, а в кабине прислонилась к стене и закрыла глаза. На нашем этаже пришлось будить её снова. Когда отпер дверь и разулся прямо на пороге, от тепла и обилия запахов закружилась голова.

Дома всё было на месте. На кухне тикали часы, на холодильнике стояла маленькая зелёная ёлочка от гоблинёнка. Батарея под окном грела вовсю, и после холодного подвала мне хотелось сесть к ней вплотную.

— Чайник! — Ная приподнялась на диване, куда усадил её прямо в куртке. — Я сама поставлю.

— Давай завтра, — открыв кран, подставил чайник под струю. — А пока он переходит в моё ведение.

Ная не стала спорить, хотя обычно билась до последнего. Пока он грелся, я стянул с неё ботинки, куртку и укрыл пледом. Услышав знакомый шум на кухне, эльфийка улыбнулась, не открывая глаз.

Раздевался я долго и только тут понял, сколько всего на себе таскал. Куртку снял первой и не стал её разглядывать, и так понятно, что носить её больше нельзя. Под ней был защитный жилет. За неделю так к нему привык, что почти перестал замечать, как и налокотники с наколенниками.

Всё добро сложил под вешалкой, только перчатки с накладками повесил сушиться на батарею в прихожей. Без всего снаряжения сразу стало легче дышать. Шлем, фонарь и топорик из рюкзака убрал на полку, туда же выгреб из карманов батарейки, севшие вперемешку с запасными.

Остальному тоже досталось. Свитер пропах дымом, запасные штаны, в которые переоделся после ранения, успели испачкаться, а шерстяные носки протёрлись на пятках до дыр. Ботинки выдержали, только внутри так и не просохли. Я набил их газетами, а одежду затолкал в стиральную машину и щедро сыпанул в неё порошка.

Ная попросила достать из рюкзака свёрток с магической картошкой и долго держала его на коленях, не разворачивая, потом всё-таки заглянула внутрь. Клубни были холодные и чуть влажные, на одном уже проклюнулся белый росток.

— Сажать будем весной, — она отдала мне свёрток. — Здесь, у нас.

— Семенную картошку до весны держат в темноте и прохладе, — это знал точно, у родителей на даче имелся огород. Сколько же с ним связано детских воспоминаний, и все плохие! — Иначе прорастёт раньше времени.

— Пусть прорастают, — Ная махнула рукой в сторону кухни, где на подоконнике стояла герань. — Хочу видеть, что они живые.

Высыпал трофеи в миску и поставил её на подоконник рядом с цветком. За окном уже совсем стемнело. Эльфийка так и не включила ларец, просто сидела под пледом с чашкой и молча смотрела по сторонам. Про Загранье мы не говорили.

Наконец Ная немного ожила и попросила достать из шкафа варежки с оленями, хотя в комнате было жарко. Так и пила чай. В ванной хранительница просидела почти час. Вышла в моей футболке до колен с мокрыми серебряными волосами, и щёки у неё наконец порозовели.

— Вода горячая, — эльфийка села на диван и поджала ноги. — Просто льётся из стены, сколько хочешь. Я успела забыть, до чего это неправильно.

Взяв полотенце, пошёл мыться следом. Стоял под душем, пока стекающая вода не стала снова прозрачной, потом выбросил в ведро старую повязку с бурым пятном и перевязался чистым бинтом из домашней аптечки. Корка держалась, отёк спал, и по квартире я ходил уже почти не хромая. Вместо штанов натянул домашние шорты, чтобы не тревожить повязку. Бриться не стал, сил уже не хватило.

Потом собрал ужин из того, что нашлось в холодильнике: яичница из всех яиц, чай и чёрствый хлеб, который пришлось поджарить, иначе было не разгрызть. Ная ела молча и быстро, а когда тарелка опустела, алчно посмотрела на сковородку.

— Яиц больше нет, — отодвинул посуду подальше. — Могу сварить макароны, а завтра сходим в магазин.

— Тогда завтра в магазин, — решила эльфийка и допила чай.

После еды наконец взялся за телефон. Витьку написал, что жив и выйду в понедельник. Он прислал три восклицательных знака и спросил, не женился ли я втихую. Тамаре Павловне пообещал деньги за квартиру, не назвав день, сначала хотел их пересчитать.

Ная задремала прямо за столом, уронив голову на руки. Я снова перенёс её на диван, сел в кресло, вытянул ногу и даже не заметил, как уснул. Разбудил нас звонок в дверь. Глянул в глазок и открыл, не спрашивая. На площадке стоял Петрович в пуховике нараспашку и с пакетом в руке.

— Здорово, сосед! — орк прогудел это на весь подъезд, шагнул внутрь и сгрёб меня в охапку