Читать книгу - "Хакеры Lazarus. Кибервойна Северной Кореи — от Голливуда до мировых финансов - Джефф Уайт"

выстраивало его биографию, давало ему всё более заметную роль в управлении страной. С его наследниками времени было куда меньше. Когда в последние годы перед смертью здоровье Ким Чен Ира пошатнулось, руководство взялось за нелёгкую задачу — подготовить следующее поколение династии Кимов.

Ким Чен Ын был сыном второй любовницы Ким Чен Ира (у старшего Кима, по имеющимся сведениям, было две жены и три любовницы). К 2009 году даже посторонним было очевидно: из трёх сыновей Ким Чен Ира главный претендент на высший пост — именно он. И действительно, когда в 2010 году танцоры пели о любви к ЧПУ, рядом с отцом в такт им хлопал не кто иной, как Ким Чен Ын — явный знак того, какое место он занимает в придворной иерархии19.

Ким Чен Ын пришёл к власти в неполные тридцать лет — ещё моложе, чем был его дед, когда стал вождём (сколько точно ему было лет — вопрос тёмный: есть предположения, что северокорейские власти подправили его официальную дату рождения, чтобы она выглядела более благоприятной)20. Перед аппаратчиками из окружения Ким Чен Ына встала задача: как быстро укрепить репутацию молодого человека с детским лицом, у которого явно не было ни военной славы деда, ни опыта государственного управления, как у отца.

Решение они нашли хитрое: Ким Чен Ына стали подавать как лидера-миллениала. Его изображали энергичным человеком, который держит руку на пульсе времени и поведёт страну вперёд с помощью технологий.

Теперь жители КНДР (если позволяют средства) могут купить простой мобильный телефон или планшет — обычно их ввозят из Китая. Некоторые бывшие граждане страны рассказывали даже, что у них был ноутбук, — правда, из-за перебоев с электричеством заряжать его приходилось от бензинового генератора21. Но наплыв этих устройств стал для нового лидера большой головной болью, и топ-менеджер Google Джаред Коэн понял это во время поездки в Пхеньян: «Это вопрос контроля. Руководству приходится балансировать на грани. Они хотят открыться. Они знают, что им нужна информация. Они знают, что им нужна помощь извне. Но вместе с этим можно потерять контроль над потоком информации. И, по-моему, Ким Чен Ын идёт по очень тонкой грани: пытается понять, как сохранить тоталитарный контроль и при этом впустить достаточно информации, чтобы страна могла развиваться экономически».

Решением Ким Чен Ына стала строгая система контроля над тем, кому можно выходить в интернет. Первая группа — элита.

«Эти 0,1 % населения Северной Кореи — высшее военное руководство, политический истеблишмент и их семьи — действительно постоянно пользуются глобальным интернетом», — говорит Присцилла Мориучи. Сейчас она работает в подразделении Apple по анализу киберугроз, а до этого больше десяти лет изучала Северную Корею и готовила о ней отчёты для Агентства национальной безопасности США (АНБ), после чего помогла составить для компании по кибербезопасности доклад, который приоткрыл любопытные подробности онлайн-жизни богатых и влиятельных жителей страны22. Благодаря открытой архитектуре интернета исследователи смогли проанализировать трафик, идущий в Северную Корею и из неё, и даже выяснить, какого рода сайты посещает эта верхушка. «Мы точно знаем, что высшее руководство регулярно пользуется интернетом. Они заходят в соцсети, читают мировые новости, смотрят видео онлайн — в общем, как все мы», — говорит Мориучи.

Такой неограниченный доступ внутри страны, разумеется, строго контролируется: это привилегия только самой верхушки, в чём Тхэ Ён Хо убедился, ещё будучи посланником в Великобритании. Однажды ему дали довольно необычное поручение: «Я три с половиной дня провёл с Ким Чен Чхолем, братом Ким Чен Ына, когда тот приехал в Лондон на концерт Эрика Клэптона». Оказалось, что старший брат нового лидера — большой поклонник британского гитариста-легенды и ездит на его концерты по всему миру. Едва приземлившись в Лондоне в 2015 году, он тут же засел в интернете. «Он был просто гений по части сетей, — вспоминает Тхэ. — Как только он приехал в гостиницу, сразу стал искать в интернете все последние записи выступлений Эрика Клэптона. Я был удивлён: человек из Пхеньяна пользовался интернетом намного, намного лучше меня».

Свита Ким Чен Чхоля обходилась без гостиничного интернета: у неё было больше десятка одноразовых Wi-Fi-модемов, которые меняли примерно каждые два часа. «Я был в шоке, — говорит Тхэ. — Люди из Пхеньяна были гораздо, гораздо лучше подготовлены и куда искуснее обращались с этими устройствами».

Вторая группа северокорейцев, которым дозволен выход в интернет, сосредоточена в жёстко контролируемой системе образования. Под строгим надзором учащимся разрешают заходить на сайты. Иностранные преподаватели, видевшие это своими глазами, рассказывают, что молодые люди пользуются интернетом как библиотекой: им говорят, на какой сайт зайти и какую информацию найти23. Они это делают — и всё. Им, похоже, и в голову не приходит пройти по другим ссылкам и поискать что-то ещё. И дело не только в том, что учителя мгновенно заметили бы и пресекли такое поведение: поколения слежки и цензуры создали общество, в котором у студентов просто нет того любопытства, которое всем остальным кажется неотъемлемым свойством юности.

Во время поездки 2013 года группе Джареда Коэна пообещали показать северокорейские образовательные технологии воочию — в библиотеке одного из самых престижных вузов страны, Университета имени Ким Ир Сена. Но, когда они приехали, у Коэна снова возникло чувство, что всё не то, чем кажется. «Я подошёл к одному компьютеру, а там на экране куча кода. И я думаю: „О, этот студент программирует“. А он просто водил мышкой вверх-вниз. То есть за некоторыми из этих рабочих мест они просто сидят, делают вид, что работают, и раз за разом повторяют одно и то же действие. Видишь этих, ну, фальшивых студентов, которых перед тобой посадили, и понимаешь, что они фальшивые, потому что, что бы там ни было у них на экране, они этого, похоже, не понимают».

Насторожило Коэна и то, что сопровождающие разрешали ему спрашивать у «студентов» что угодно — он даже попросил одного из них открыть в Википедии фотографии Нью-Йорка. Крайне маловероятно, что власти допустили бы такое свободное и непринуждённое общение с кем-то, кроме самых проверенных людей. С обычными студентами Коэну поговорить не дали — а значит, к тем, кому предстояло пополнить ряды северокорейской «киберармии», он не мог даже приблизиться.

По словам перебежчиков, в стране отлажена система вербовки хакеров. Такая система Северной Корее необходима: в отличие от более развитых стран, КНДР не может полагаться на культуру, в которой хакеры часто самоучки, оттачивающие мастерство на ноутбуках у себя в спальне, — так считает Мартин Уильямс, бывший журналист, который ведёт сайт North Korea Tech24. «В Северной Корее так не получится: дома нет компьютеров и