Читать книгу - "Хакеры Lazarus. Кибервойна Северной Кореи — от Голливуда до мировых финансов - Джефф Уайт"

геометрии», как его называют некоторые6. Когда песня достигает кульминации, тысячи танцоров плавно сливаются в три буквы — «CNC», а на огромных экранах на окрестных зданиях появляется ракета, взмывающая в небо7.

Эти буквы означают Computerized Numerical Control — числовое программное управление, по-русски ЧПУ. Статья в Википедии услужливо поясняет: «Станок с ЧПУ обрабатывает заготовку из материала (металла, пластика, дерева, керамики или композита) в соответствии со спецификациями, следуя закодированной программной инструкции, без оператора, который непосредственно управлял бы процессом обработки»8. Иначе говоря, если установить систему ЧПУ на заводе, который делает какие-нибудь штуковины, компьютер сам позаботится о том, чтобы вырезать детали нужного размера и формы.

С чего вдруг Северная Корея так носится с технологией ЧПУ? Зачем сочинять в её честь целый гимн (да такой, что всякий раз, слыша его, Ким Чен Ир «проливал слёзы, вспоминая трудный путь, который прошёл, и душевные муки, которые преодолел, внедряя технологию ЧПУ»9)? Почему КНДР устраивает из CNC в буквальном смысле целое представление с песнями и плясками?

По мнению тех, кто следит за Северной Кореей, ЧПУ было нужно не только для того, чтобы доверить компьютерам управление производством. За всем этим стоял гораздо более мрачный замысел: компьютеры были ключевым элементом рывка к могуществу, который, как надеялась Северная Корея, позволит ей выступать на мировой арене в куда более тяжёлой весовой категории, чем ей положено. После распада Советского Союза, поворота Китая к капитализму и роста напряжённости в отношениях с международным сообществом экономическое и стратегическое положение КНДР становилось всё более шатким. У Ким Чен Ира был план, как вернуть страну в игру: ядерное оружие.

История ядерного оружия на Корейском полуострове началась примерно в конце Корейской войны, и первыми за дело взялись американцы. В 1953 году США намекнули, что могут применить ядерное оружие, чтобы закончить войну10. После окончания конфликта, когда Северная Корея в условиях хрупкого перемирия обосновалась в советском блоке, американцы в 1958 году разместили в Южной Корее ракетные подразделения11.

На этом фоне Северная Корея почти наверняка считала, что у неё есть все основания развивать собственную ядерную программу — и энергетическую, и военную: первая вписывалась в политику чучхе, вторая служила самообороной от ядерного агрессора, который, как ей казалось, подобрался пугающе близко.

В 1960-е годы при помощи Советского Союза в Йонбёне началось строительство реакторного комплекса. К 1979 году Север взялся за дело уже самостоятельно, и к середине 1980-х реактор заработал12. Через несколько лет поползли слухи, что комплекс используют для разработки оружия, — и это при том, что за год до запуска реактора Северная Корея подписала Договор о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО).

В 1991 году тогдашний президент США Джордж Буш объявил, что страна выведет ядерное оружие с заграничных баз, в том числе из Южной Кореи. Если Север оправдывал разработку оружия близостью американских ракет на Юге, то теперь этот довод стал весьма шатким.

Последовали мрачные качели длиной в десятилетие — дипломатия и отрицание, уговоры и компромиссы: международное сообщество отчаянно пыталось заставить Кима свернуть оружейную программу. В итоге из этого ничего не вышло.

9 октября 2006 года Северная Корея провела первое ядерное испытание. А всего за несколько месяцев до этого она испытала баллистическую ракету — и появились опасения, что со временем две технологии соединят, чтобы нанести ядерный удар на большом расстоянии13.

Ничего этого не удалось бы добиться без тех самых систем числового программного управления. Колоссальные силы, которые высвобождают атомная энергия и ракеты (хоть в мирных, хоть в военных целях), можно удержать только в деталях сверхвысокой точности, а изготовить такие детали под силу лишь технологиям вроде ЧПУ. Вот почему в тот вечер 2010 года Северная Корея натренировала тысячи юных танцоров воспевать ЧПУ под кадры с ракетными установками. Это был не только способ перенести северокорейские заводы в XXI век, но и пропуск страны в клуб ядерных держав14.

Народу Ким мог говорить, что ядерная программа необходима, чтобы противостоять угрозе самому существованию страны. Но у неё была и вторая цель: Ким считал, что с помощью ядерного оружия сможет купить себе место за столом международных переговоров. И это сработало.

Выход Северной Кореи из ДНЯО в 2003 году привёл к шестисторонним переговорам с участием Северной и Южной Кореи, Японии, России, Китая и США. А значит, крошечная КНДР теперь сидела напротив нескольких мировых сверхдержав. Для Кима это был настоящий триумф. Он усадил за стол переговоров своего давнего заклятого врага, США, и теперь мог с помощью ядерной угрозы выбивать уступки. Один пункт он во что бы то ни стало хотел включить в повестку — разморозку 25 млн долларов на северокорейских счетах, заблокированных, когда США взялись за Banco Delta Asia. Желание его исполнилось. В обмен на согласие закрыть главный реактор в Йонбёне и допустить инспекторов МАГАТЭ Ким, как и рассчитывал, получил свои 25 млн долларов обратно15. Разрядка продлилась недолго. Похоже, для Кима переговоры были всего лишь партией в покер. К 2009 году Северная Корея вышла из шестисторонних переговоров, а в мае того же года провела ещё одно ядерное испытание — взрыв был во много раз мощнее первого16.

Последовали санкции. Уже через неделю после первого ядерного испытания ООН приняла резолюцию 1718, запретившую странам — членам ООН поставлять Северной Корее военную продукцию и предметы роскоши17.

Так сложилась закономерность. Каждое ядерное испытание (и ракетные пуски в промежутках между ними) влекло за собой новые санкции международного сообщества. А Северная Корея в ответ продолжала ядерную программу, усиливала давление и не отступалась от своих военных амбиций.

Жажда Ким Чен Ира обладать ядерным оружием и той властью, которую оно даёт, теперь вывела Северную Корею и её народ на траекторию, похожую на траекторию его ракет: опасную и в конечном счёте обречённую на провал. Руководство КНДР снова не собиралось отступать, но и победить не могло. Каждый военный успех и следовавшие за ним санкции подталкивали экономику страны всё ближе к краю пропасти и закрепляли за КНДР репутацию государства-изгоя, а это, в свою очередь, заставляло её руководителей развивать ракетные и ядерные технологии, чтобы использовать их как политический рычаг. Ким Чен Ир загнал страну в ловушку ещё одного губительного эффекта храповика.

Пожалуй, это стало его последним крупным шагом на посту вождя. 17 декабря 2011 года Ким Чен Ир умер в возрасте шестидесяти девяти лет18.

Встал непростой вопрос о преемнике. Ким Чен Ира руководство десятилетиями готовило к власти: осторожно знакомило с ним публику,