Читать книгу - "Хакеры Lazarus. Кибервойна Северной Кореи — от Голливуда до мировых финансов - Джефф Уайт"

он, имея в виду фильм 1998 года, где Джим Керри играет человека, не подозревающего, что вся его жизнь снимается на потеху публике.

Удивительно, но на вопросы Коэна, возможно, стоит ответить «да». Бежавшие из Северной Кореи рассказывают, как тщательно чиновники готовятся к приезду иностранцев: объясняют гражданам, во что одеваться, когда в городе журналисты, и раздают образцы вопросов и ответов — на случай, если иностранцы попытаются с ними заговорить3.

Но, в отличие от заглавного героя фильма, Коэн всё время понимал, что всё это может быть постановкой, — и в нём быстро поселился тот страх, который испытывает любой, кто живёт в такой жёстко управляемой и контролируемой среде. Он начал подозревать (и не без оснований), что гостиница, где он остановился, напичкана аппаратурой слежки: «Единственный раз, когда я, приехав в другую страну, сознательно решил принимать душ в плавках, был в Северной Корее», — вспоминает он.

Одной из главных целей поездки Коэна и Шмидта было разобраться, как обстоят дела с технологиями в Северной Корее. «В каком состоянии их инфраструктура и у скольких людей есть доступ к благам, которые она даёт?» — спрашивает Коэн. «Думаю, было тут и простое любопытство: если мы поедем в Северную Корею, как там вообще будут звучать разговоры об интернете?»

Ответ, как выяснил Коэн во время одной из экскурсий по столице с гидом, сильно зависит от того, кого спрашивать. «Там стоят эти безупречно ухоженные регулировщицы в больших пушистых наушниках, разодетые, при полном макияже. И они исполняют что-то вроде акробатических танцев — очень церемонно регулируют движение на десятиполосных шоссе, где нет ни одной машины», — вспоминает Коэн. Видео с этими девушками стали хитом YouTube — видеоплатформы Google. «Помню, я подошёл к одной из них и сказал, что она звезда YouTube. Со мной был переводчик, и она так озадаченно на меня посмотрела, и я понял: она не только не знает, что такое YouTube, — даже если я объясню, что это видеоплатформа в интернете, она не будет знать, что такое интернет».

У абсолютного большинства северокорейцев нет никакой возможности выйти в интернет. То, что почти для всех нас само собой разумеется, — позвонить интернет-провайдеру или мобильному оператору и подключиться, — для них попросту недоступно.

Но от цифровой жизни в Северной Корее отгорожены не все. У некоторых слоёв общества технологий ничуть не меньше, чем у Коэна и его коллег, — в этом он убедился, побывав в личном поезде Ким Чен Ира.

«У них был этот огромный поезд, и вагон внутри был обставлен для Ким Чен Ира, — вспоминает он. — И там лежал красивый серебристый MacBook».

Здесь, в самом сердце антикапиталистической Северной Кореи, в одном из святилищ её вождя, открыто исповедовавшего социализм, сиял символ американской капиталистической мечты — ноутбук Apple. Ким современных технологий не боялся. Напротив: он многое сделал, чтобы ввести Северную Корею в цифровую эпоху, — пусть и по своим, весьма своеобразным причинам, в чём убедились высокопоставленные чиновники его режима.

Тхэ Ён Хо — один из самых известных перебежчиков за всю историю Северной Кореи. До побега летом 2016 года он был посланником КНДР в Великобритании (заместителем посла). Вот он проповедует политику Кимов и неукоснительно держится партийной линии — а вот уже раскрывает самые сокровенные тайны режима. Реакция Северной Кореи была предсказуемо грубой: его бездоказательно обвинили в целом ряде тяжких преступлений и заклеймили «человеческим отребьем»4. Сейчас Тхэ — депутат Национального собрания (парламента) Южной Кореи.

Он хорошо помнит тот момент, когда руководство Северной Кореи увлеклось технологиями. «Я поступил на работу в МИД КНДР в 1988 году. И когда я только пришёл, в моём отделе не было ни одного компьютера, вообще никаких компьютеров. Но в 1989-м [и] в начале 1990-х вдруг начался… прямо бум: кабинеты министерства стали объединять компьютерной сетью. Вдруг руководство МИДа заговорило о важности использования компьютеров», — рассказал Тхэ в интервью Джин Х. Ли для подкаста The Lazarus Heist.

Тхэ считает, что толчком к этому сетевому буму стали дети Ким Чен Ира. Вождь отправлял их учиться за границу — в основном в Швейцарию, — и, по мнению Тхэ, они вернулись в Северную Корею, вдохновлённые цифровой революцией, которая набирала силу во внешнем мире. «Думаю, именно они и просветили отца».

Похоже, они ломились в открытую дверь. Ким Чен Ир давно видел в технологиях способ решить многие проблемы страны. В начале 1970-х он провозгласил «техническую революцию», подстёгивал модернизацию заводов и обещал «наконец освободить всех трудящихся от изнурительного труда» (хотя некоторые считают, что на самом деле его рвение к развитию техники было следствием усилившейся милитаризации: рабочих рук стало не хватать, заводы и фермы лишились работников). К 1989 году, по словам бывших граждан КНДР, режим уже отправлял студентов в ГДР изучать компьютеры5. Эти современные устройства были не просто инструментом для повышения заводской выработки: настоящей революцией стали сети, позволившие компьютерам общаться друг с другом. Для скрытного, нелюдимого вождя вроде Ким Чен Ира объединённые в сеть компьютеры стали подарком судьбы: через них он мог передавать приказы подчинённым, ни разу не выдав, где находится. Как говорит Тхэ Ён Хо, «Ким Чен Ир быстро уловил преимущества этих компьютеров и сетей: так он [мог] очень легко скрывать, где живёт и работает, и у него появился ещё более эффективный способ управлять северокорейской системой. С того времени стало очень трудно установить, где находится и где работает Ким Чен Ир, потому что… приказы передавались через компьютеры».

Но дело было не только в том, чтобы прятаться за экранами. У Ким Чен Ира была и другая причина так увлекаться компьютеризацией — и она обернётся серьёзными и долгими последствиями для народа Северной Кореи и для места страны в мировом порядке. Она загонит северокорейцев в пугающий круг военных противостояний, который, в свою очередь, будет толкать руководителей страны ко всё более масштабным преступлениям.

Октябрь 2010 года, 65-я годовщина Трудовой партии Кореи. На площади Ким Ир Сена — излюбленном месте тщательно срежиссированных демонстраций военной мощи КНДР — проходит грандиозное празднество. Если вы когда-нибудь видели кадры, где руководители страны с каменными лицами смотрят на проезжающую колонну ракетных пусковых установок, их почти наверняка сняли здесь.

Но сегодня вечером всё иначе. Вместо парада танков и ракет небо освещают зелёные лазеры, как на дискотеке. Гремит музыка, и тысячи юных танцоров заполняют площадь фалангой в спандексе. Мужчины — в кричащих салатовых комбинезонах в обтяжку, женщины — в столь же аляповатых оранжевых мини-платьях. Они исполняют слаженный танец и поют, а затем колонны танцоров перестраиваются в фигуры — и всё это снимает камера сверху. Это то самое завораживающее зрелище, которое так хорошо удаётся тоталитарным режимам, — «очарование