Читать книгу - "Троцкий. Безоружный пророк - Исаак Дойчер"

том вкладе, который каждый из них внес в «десталинизацию», пусть даже самом жалком и случайном, можно найти следы «троцкизма». В этот час правды Троцкий предстал как их грандиозный предшественник, так как ни один из вышеперечисленных в своем подходе к сталинизму не проявил ничего подобного глубине, размаху и энергии критической мысли Троцкого. Позже, напуганные собственной смелостью, они дали отбой; советский режим и КПСС, сделав два шага вперед и один назад, никак не могут преодолеть свое «бюрократическое вырождение».

Тот факт, что вопросы, поставленные в свое время Троцким, к настоящему моменту решены в лучшем случае наполовину, делает историю его борьбы со сталинизмом не менее, а более злободневной. Кроме того, противостояние Троцкого со сталинской бюрократией — не единственный аспект его борьбы, сохранивший значение в наше время. Значительная часть настоящей книги посвящена конфликту между интернационализмом Троцкого и изоляционистской самодостаточностью позднего большевизма, воплощенного в Сталине. Этот конфликт снова проявился и обострился незадолго до окончания сталинской эпохи; с того момента чаша весов начала склоняться в сторону интернационализма. Перед нами еще одна нерешенная проблема, придающая дополнительный интерес спорам 1920-х годов.

Преемники Сталина живут в таком гротескном ужасе перед тенью Троцкого потому, что боятся тех вопросов, которыми пришлось заниматься ему, намного опередившему свое время. Их поведение можно объяснить отчасти объективными обстоятельствами, а отчасти — инерцией, так как Хрущев и его союзники, даже восстав против сталинизма, остаются эпигонами Сталина. Кроме того, они руководствуются самыми узкими мотивами самозащиты. Суть тех затруднений, с которыми они сталкиваются, иллюстрирует следующий инцидент, произошедший на пленуме ЦК в июне 1957 года. На этом пленуме Хрущев, призывая к изгнанию Молотова, Кагановича и Маленкова, припомнил «большие чистки» — тему, которая неизменно фигурировала во всех тайных дискуссиях после смерти Сталина. Указывая на Молотова и Кагановича, Хрущев воскликнул: «Ваши руки запачканы кровью наших партийных вождей и бесчисленных невинных большевиков!» — «И ваши тоже!» — закричали в ответ Молотов с Кагановичем. «Да, мои тоже, — ответил Хрущев. — Я это признаю. Но во время «больших чисток» и лишь исполнял ваши приказы. В то время я даже не был членом Политбюро и не отвечаю за его решения. А вы отвечаете». Когда позже Микоян рассказывал об этом случае московским комсомольцам, его спросили, почему сообщники сталинских преступлений не предстали перед судом. «Мы не можем их судить, — якобы ответил Микоян, — потому что, если сажать таких людей на скамью подсудимых, неизвестно, где мы сможем остановиться. Мы все в той или иной мере несем ответственность за чистки». Итак, наследники Сталина вынуждены не выпускать на волю призраки иных сталинских жертв, хотя бы из чувства самосохранения. А что касается Троцкого, то не безопаснее ли оставить его там, где он лежит, — под полуразрушенной пирамидой клеветы — вместо того, чтобы впускать его в пантеон революции?

Я не считаю и никогда не считал, что память о Троцком нуждается в какой-либо реабилитации со стороны правителей и партийных вождей (думаю, что им в первую очередь следует позаботиться о своей реабилитации!). Однако в мои намерения совершенно не входит создавать какой-либо культ Троцкого.

Безусловно, я полагаю, что Троцкий был одним из самых выдающихся революционных вождей всех времен, проявив себя как истинный боец, мыслитель и мученик. Но я не собираюсь преподносить читателям своего героя в ореоле славы, без каких-либо пятен и пороков. Я старался изобразить его таким, каким он был, показав его истинное величие и силу, но также со всеми слабостями; пытался продемонстрировать исключительную влиятельность, богатство фантазии и оригинальность мышления Троцкого, но также и его изъяны. При разговоре об идеях, которые представляют собой несомненный вклад Троцкого в марксизм и современную мысль, я старался отделить то, что, по моему мнению, имеет и наверняка еще долго будет иметь объективную ценность, от того, в чем отразились случайные веяния момента, субъективные эмоции или неверные суждения. Я изо всех сил старался воздать должное героическому характеру Троцкого, которому в истории найдется немного равных, но помимо того, показал его в многочисленные мгновения нерешительности и колебаний; я описываю, как моего титана перед лицом врагов одолевают неуверенность и опасения, но он все же выходит на бой, навстречу судьбе. В Троцком я вижу характерного представителя досталинского коммунизма и предтечу постсталинского коммунизма. Тем не менее я вовсе не считаю, что будущее коммунизма лежит в троцкизме. Я склонен думать, что историческое развитие выйдет за рамки и сталинизма и троцкизма, стремясь к чему-то более широкому, чем какое-либо из этих учений. Но каждое из них, вероятно, будет «преодолеваться» по-своему. У сталинизма Советский Союз и коммунизм позаимствовали главным образом его практические достижения; в других отношениях, когда речь идет о методах управления и политических акциях, идеях и моральном климате, наследие сталинской эры оказывается более чем негодным, и чем скорее от него избавятся, тем лучше. Однако именно в этих отношениях у Троцкого есть чему поучиться, и политическое развитие едва ли может перешагнуть через него иначе, чем вобрав в себя и приложив к реальности куда более развитой, многосторонней и сложной, чем та, которая была ему известна, все, что сохраняет актуальность в его мыслях.

В предисловии к «Вооруженному пророку» я отмечал, что намереваюсь поведать всю историю жизни и трудов Троцкого начиная с 1921 года, в одной книге под названием «Безоружный пророк»1. Обозреватель литературного приложения к «Таймс» высказывал сомнение, что одной книги хватит для достаточно подробного изложения. Его сомнение оказалось оправданным. «Безоружный пророк» заканчивается на изгнании Троцкого из Советского Союза в январе 1929 года; история бурных двенадцати лет последней ссылки Троцкого и окончательная оценка его роли приводятся в другой книге, «Изгнанный пророк».

Три тома настоящей работы, конечно, взаимосвязаны. Разумеется, связаны между собой, хотя и не так жестко, все части большого цикла. Но я задумал их так, чтобы каждый том был, насколько возможно, самодостаточным и его можно было читать как отдельную книгу. В данном томе речь пойдет о годах, на которые во многих отношениях пришелся период формирования Советского Союза. Книга начинается с 1921 года, сразу же после завершения Гражданской войны, когда Троцкий еще находился на вершинах славы и власти, а заканчивается 1929 годом — Троцкий на пути в Константинополь, а Советский Союз входит в эпоху насильственной индустриализации и коллективизации. Между этими годами разворачивается драма большевистской партии, которая после смерти Ленина погрузилась, вероятно, в самую свирепую и самую грандиозную политическую борьбу современной эпохи, не зная, какую проводить политику, шарахаясь из стороны в сторону, запутавшись в социальных и политических трениях и