Читать книгу - "Танкист. 1941. Том 2 - Артём Март"

Подойдя к Лобову, командир Громов на миг застыл с таким видом, будто бы хотел что-то сказать заряжающему. Однако он промолчал.

— Нужно, — вместо этого несколько растерянно пробормотал Седой, — нужно возвращаться к нашим позициям. Давайте, парни. Пойдем.

Пункт технического осмотра и ремонта, который должна была развернуть РТО, располагался в двух километрах от высоты, которую нам нужно было взять.

Теперь нашей главной задачей было вернуться туда и встать у зампотеха на учет «безлошадными», чтобы как можно скорее получить другую машину.

Седой после того, что случилось на опушке, сделался совсем молчаливым. Ровно как и Трофим Лобов.

Командир танка шел по лесной просеке первым. Лобов же, словно стараясь держаться подальше от старлея, топал последним. Мы с Назаровым шли в середке.

— Никогда я не видал, — шепнул мне Назаров тихо, — чтоб такое было. Это ж каких таких газов ему нужно было нанюхаться, чтоб едва не задохнуться на свежем воздухе? Угарных, что ли?

— Ваня, — я вздохнул. — Сейчас не время. И не место.

Ваня засопел. Обернулся.

— Расформируют наш экипаж после этого, — сказал он. — Точно расформируют.

Я ему не ответил.

Назаров же хмуро уставился в широкую, но ссутулившуюся спину Седого. А потом угрюмо добавил:

— Ну, может, так оно и лучше.

Мы шли дальше.

Лес вокруг казался вымершим, но метров через двести морозный воздух вдруг круто и тяжело изменился.

До нас донесло плотную смесь запахов, которую ни с чем нельзя было спутать на фронте — пахло горелым березовым углем, кислым керосином, в котором ремонтники мыли замасленные детали, и густым, аппетитным ароматом разваренной пшенной каши со шпиком.

В звенящей лесной тишине отчетливо, мерно звякнул тяжелый металл — где-то впереди, за ельником, ремонтники РТО яростно работали кувалдами, ремонтируя, должно быть, очередной трак гусеницы какого-нибудь танка.

Услышав это, Седой замер перед нами. Остальной экипаж, видя это, тоже замедлил шаг.

Старлей обернулся. Глянул на нас хмурым, тяжелым взглядом.

— Хлопцы, — проговорил он своим совсем растерявшим всякую сталь голосом. — Сюда-ка. На пару слов.

Я медленно пошел к Седому. Назаров чуть повременил. Обернулся на застывшего на месте Лобова. Потом все же зашагал за мной.

Последним подтянулся Лобов.

Заряжающий молчал и не спешил поднимать на Седова свой взгляд.

Старлей вздохнул. Поджал губы.

Я понимал, о чем он хочет сказать. Хочет, но не решается. Тогда я начал первым:

— Мы никому не скажем, что вас приступ скрутил, товарищ старший лейтенант. И не скажем, что вы хотели Лобова застрелить.

При этих словах заряжающий втянул голову в плечи. Старлей Громов же виновато поджал губы и отвернулся.

— А взамен… — начал я, но вздохнул. — А взамен вы и сами знаете, что надо сказать.

Седой глянул на меня. Потом кивнул. Выдохнул.

Я видел, что он колеблется.

— Мы можем отойти, — сказал я, — если надо.

— Нет, стойте, — резко бросил Седой. — Я виноват… Перед всеми вами. Потому слушайте все.

Он молчал долго. Долго собирался с силами. Потом снова выдохнул и заговорил.

— Я виноват перед всеми вами. Но больше всего перед тобой, Трофим.

Лобов вздрогнул от этих слов. И наконец поднял полный тоски взгляд на старлея.

— Прости меня, парень, — почти прошептал Седой, не выдержав его взгляда. — Ты храбро дрался сегодня. И смог себя пересилить. Я неправильно поступил, что хотел… Хотел тебя расстрелять.

Мы молчали, давая возможность этим двоим выговориться. Однако теперь пришел черед Лобова долго молчать.

— Главное… — наконец сказал он. — Главное, что не застрелили. Главное, — взгляд его вдруг стал жестче, — что я теперь и дальше смогу фрицу за Пашку мстить.

Седой устало вздохнул. Кивнул.

— Так служить, ефрейтор.

Лобов не ответил.

— Там дальше, — Седой обернулся, — за сосенками, ПТОР стоит. Жмите туда, найдите, где там кухню поставили. Жрать хочется, сил нету. А я, как доложусь, найду вас.

Назаров с Лобовым вразнобой бросили старлею «Есть» и направились к лагерю. За ними молча пошел было и я. Но Седой меня окликнул.

— А ты, Витя, погоди.

Я обернулся. Посмотрел на измученного боем Седого. Этот еще совсем молодой, тридцатипятилетний мужчина казался сейчас постаревшим лет на тридцать.

— Я хотел сказать… — тихо заговорил Седой. Потом вдруг замялся. — Спасибо, Витя. Спасибо, что всех нас своим маневром вытащил.

— Пустое, товарищ старший лейтенант, — проговорил я негромко. — Мы все в одной лодке были. А помирать нам еще рано. Я так считаю.

Седой вымученно улыбнулся.

— Ну ладно. Пойдем. Жрать охота.

Он собирался было уже пойти прочь, но теперь его остановил я.

— Товарищ старший лейтенант.

Он замер. Глянул на меня.

— Пока вы еще командуете моим экипажем, и от вас зависят наши жизни, — покачал я головой. — Я должен знать кое-что.

— Что? — нахмурился он.

— Как часто это с вами случается? — спросил я.

Седой нахмурился. Черты лица его, всего мгновение назад совсем уставшие, вдруг ожесточились. Во взгляде блеснула ледяная настороженность.

— Что «это»? — хмуро бросил он.

— Приступы страха, товарищ лейтенант, — ответил я без обиняков.

Глава 2

— Чего? — зло нахмурился Громов. — Какие еще, к чертовой матери, приступы страха?

Я молчал, сверля Седого взглядом. Тот в ответ уперся в меня своим злым, холодным, требовательным.

Выражение у старлея было такое, будто я его просто взял и оскорбил самым страшным образом, который только есть на свете.

— Ты что? — он приблизился на шаг. — Считаешь, что я трус?

— А что ж это, по-вашему, там, под елочкой, было? — спросил я твердо.

Седой неприятно скривил губы.

— Страх — это, по-твоему, болезнь, что ли? — спросил он зло. — Как грипп или простуда? Или как удар? Страх, — он постучал себя по виску пальцем, — он вот здесь. Страх бороть надо. Понял? Бороть и все.

— Ну и как, — холодно спросил я, вопросительно кивнул ему в ответ, — заборол?

Седой сглотнул. И не ответил.

— Одно дело, — покачал я головой, — простой страх перед врагом или боем. Такой можно преодолеть. А у вашего приступа — иная природа. И я подозреваю, что с вами такое бывало не раз и не два.

Седой молчал, зло уставившись на меня.

— А