Читать книгу - "Былички и бывальщины. Истории о встречах с нечистой силой - Светлана Владимировна Буслаева"

«Как-то я один раз запуталась сама. Пошла клубнику собирать, вроде дорогу хорошо знала, а свернула с тропинки-то, заплуталась. Начала молитву читать. Кто-то захохотал тут же. Опять читаю молитву. И вдруг дорога образовалась. Смогла выйти».

Заблудившись в лесу, путник переобувал лапти с левой ноги на правую, а одежду выворачивал наизнанку. То же проделывали, когда искали в лесу пропавших детей или скот. При этом выворачивать одежду в доме – плохая примета. Даже в современном мире слышны отголоски веры в обряды выворачивания. Кто из нас не слышал: если перебежала дорогу черная кошка, нужно постучать по дереву или плюнуть через плечо? Люди воспринимали дорогу как часть иного мира и ради освобождения выворачивали одежду.

«Говорят, леший кричит в лесу. У меня брат с мужем пошли как-то по смородину, на Гришкин скол. Заходят в лес, ходят, смородину собирают. Заблудились, с утра ушли, и все нет. Потом они показывали то место. Леший водит, говорят. Сколько они ни ходили, смородины не смогли найти. Кругом хмель да черемуха. Дойдут до черемухи, а выйти не могут. На черемухе запятнали – шесть раз доходили до нее. И деревьев нет больше вокруг. Муж рассердился: „Выворачивай, Гриш, рубаху!“ Вывернули и вышли. Штаны, рубахи – все вывернули. Весь день ходили, а смородины чуть на донышке у них было…»

«Старуха одна вышла за деревню, на угор, и заблудилась. Деревню видит, а выйти не может. Лапти переодела накосулю, как на покойника, и вышла…»

«Мы косили под Шайтанкой. Как раз клубиника ягода поспела. Пошли собирать, встретился нам кто-то навстречу:

– Далеко пошли? Не заблудитесь!

– Да я все елочки здесь знаю!

Все-таки заблудились. Ну, я лапти накосую одела, юбку сняла – тогда только дорогу нашли».

«Бес в лесу отгаркивается [отхаркивается]: стук топора – а это кто-то отгаркивается. Говорят, бес. Бес, он ведь подделался [подражает] – да за уши водит [обманывает]. Дак он, бес, подделается к человеку, а ето бес. Вот мы сидим с вами, говорим, а вы окажетесь бес, или я окажусь. Так и в лесу. Сегодня де ко мне бес подделался. А кто знает, как он подделается к человеку. Уговорит, все, что надо, выпросит. Вот етот бес и ходит в лесу…»

«А вот еще. Мы сено косить пошли. Вижу: мужик стоит, рубаха белая, а полы-то пиджака так и вертятся. Я на скирде [плотно уложенный стог сена] была, скатилась с нее – и бежать. Не один год его видели потом, еще бабушка моя видела. И все в лесах».

«В нашей деревне, в Иргише [Пермский край], есть место, где виденья разные бывают… Холодный Ключ в народе называют. Как-то там трое рыбачили возле этого места ночью, костер разожгли. Вдруг – шум сильный, как будто буря, а ветра нет. Тогда увидели они лешего, большого он роста оказался. Испугались и убежали рыбаки, а когда оглядывались, видели, как из леса вылетают головешки…»

Облик лешего схож с человеческим: старик или мужик с бородой, одетый в крестьянскую одежду. Характерная черта лешего – способность менять рост: идет по лесу – тогда он вровень с самым высоким деревом; идет по лугу – тогда вровень с травой. Леший также умеет обращаться в любого зверя или птицу, в куст, дерево и даже гриб.

«Есть у меня племянница, Лешкова… С двумя сестренками она шла в Коровино через Даир. А от Даира до Коровина девять километров, все время лес да лес: там листвяк, осинник, всяко там багульнику много – в общем, трущоба. Вот идут они. Под хребет пошли. Встретился там им учитель Иван Васильевич – не одних их он там водил.

– Куда вы?

– Да вот домой.

– Ху, так ить вы неладно идете. За мной идите, я не раз тут ходил.

Они пошли за ним. Вот идут и идут. На сопку их завел и потом вдруг исчез. Мы, говорит, смотрим, оказались аккурат над Сергеем, девять километров от нашей деревни. Оказалось, он их завел на большую-большую сопку, вывел и исчез. Мы кричали: „Иван Васильевич! Иван Васильевич! Как мы теперь? Скоро ночь, а мы одни“.

Не видели, куда он делся. Но поругали его. Ночью-то домой и вышли. Плакали: „Вот змей, Иван Васильевич!“

Ну, а он потом, этот „Иван Васильевич“, мужиков столько увел в лес…

– Дак это действительно он был?

– Нет, не он! Кто-то под его видом…»

«Про лесного-то я от мамы слыхала… У Афросиньи был брат, он в Пильве жил, в парнях. А подружка его – в Иргише. У как далеко! Но он к ней в летнюю ночь сбегал. И вот один раз он к ней бежит, и вышел навстречу такой человек, с елку ростом. Дак он так переполохался, наверное».

«Все говорят, что леший есть. А ведь раньше и по ночам косили. Жнешь рожь, а потом эту жниву-то [выжатое поле с короткой соломой] косишь скотине. А запретили ведь это косить-то. И вот там-то, говорят, леший был. Мы слышали его. Так он на всякие голоса кричал: и по лошадиньи-то, и по-коровьи-то, и смеется, и в ладушки хлопает. Он в лесу живет. У лешего жена есть, лешачиха. А вот говорят, сам-то он, леший, страшный. Если же человек какой-то страшен, то говорят обычно, что на лешака похож».

«На месте Ольховки был лес, в котором тек ручеек. Трое парней шли на рыбалку. Один из этих парней был немым. Зашли парни в лесную глушь и услышали женский плач. Увидели в пятнадцати метрах от себя сидящего на пне мужчину необъятных размеров в черном костюме и рядом с ним – женщину в черной юбке и розовой рубахе таких же огромных размеров. Женщина стояла и плакала. Как только увидели их, немой закричал: „Леший!“ Только выбежали из леса, тут плач и прекратился. Случилось это за две недели до войны с японцами».

«Леший в лесу живет, это дьявол лесной. Пастухи-то, они знаются с лешим. Леший-то пасет коров. Пастух у нас есть, дак он с лешим знался. Он запировал раз, а леший-то не любит пьяных, и в прошлый год леший его с коня счикивал [сбрасывал]. Подпасок [помощник пастуха] лешего не видел. Только пастух. Простые люди тоже не видят».

«Наши мужики не один раз в лесу лешего видали, когда по ночам ездили. Он лунные ночи больно любит: сидит старик на пеньке, лапти поковыревает да на месяц поглядывает. Как месяц за тучку забежит,