Читать книгу - "Детство и юность Малявина - Иван Филиппович Москалёв"

…В этот приезд он работал особенно страстно и вдохновенно, весь отдавшись живописи и рисованию. Действительно, никто из семьи ничем не отвлекал его от занятий, все относились к нему особенно внимательно и даже почтительно. А трудился Филипп с упоением, так что даже его мать, великая труженица, сказала однажды:

— Отдохнул бы ты, сынок, хоть маленько. Тяжело целый день так-то…

— Я совсем не устал, мама. Для меня эта работа, как отдых.

Написав больше десятка этюдов и сделав множество рисунков, Филипп занялся иконами, чтобы заработать деньги на дорогу и на жизнь в Петербурге.

Дела его шли успешно.

Счастливый Малявин уехал в столицу.

Неотступно вспоминался сельский сход: взволнованная толпа мужиков, а перед ними на крыльце его отец рядом с Егором Михайловичем…

Нет никогда этого не забыть.

Беклемишев был очень доволен результатами поездки Филиппа на родину.

— Отличные работы, — говорил он, рассматривая этюды и рисунки.

Они вместе отправились в Академию художеств.

С бьющимся от волнения сердцем перешагнул Малявин порог Академии. Он видел по сторонам больших коридоров сверкавшие позолоченными буквами таблички на массивных дверях: «Ректор»,«Инспектор», «Секретарь», «Конференц-секретарь»… Думал: «Какую дверь откроет Владимир Александрович?»

Рука Беклемишева потянулась к двери с надписью: «Секретарь». Малявин, следуя за скульптором, осторожно закрыл за собой огромную дверь, держа в руке большой сверток этюдов и рисунков. Сидевший за рабочим столом седой, но довольно подвижный мужчина внимательно посмотрел на вошедших поверх пенсне, затем проворно встал, здороваясь с Беклемишевым.

— Давненько, давненько, Владимир Александрович, вы не заглядывали ко мне, — сказал он и долго тряс его руку. — Присаживайтесь, прошу. Какое же дело привело вас сюда?

— Дело обычное: надо устроить парня в Академию учиться. Он несомненно талантлив в живописи.

— Хорошо. При нем, я вижу, есть его работы?

— Да, конечно.

— В таком случае необходимо написать прошение в Совет Академии, который начнет заседать сегодня с одиннадцати часов в натурном классе. Кстати, заседание Совета будет проходить в присутствии представителя его Императорского Величества, а хорошо ли это для вас — боюсь сказать. Прошение поступающего я своевременно представлю в Совет, а уж работы он покажет лично. Я готов сделать для вас, Владимир Александрович, все возможное…

К началу работы Совета в натурном классе собралось много публики. Одни явились поступать в Академию, другие — ходатайствовать за поступающих.

Малявин, отличающийся от других даже своим внешним видом, вместе с Беклемишевым предстал перед Советом Академии. За большим столом сидели профессора и человек в генеральской форме.

Генерал, бормоча, читал прошение Малявина и мизинцем чистил левое ухо, потом занялся правым ухом.

— Ну-с, — спросил он, — вы, Малявин, из крестьянского сословия?

— Да.

— Где проживали в последнее время?

— Я жил в русском монастыре на Афоне.

— А это что такое: приговор сельского схода… мм… мужики приговаривают к поступлению в Академию… Оригинально! Так-с, где и когда вы окончили гимназию?

— Я не был в гимназии… — сказал, запинаясь, Малявин, — учился у старца Иллариона…

— Я вас о гимназии спрашиваю, а вы мне какого-то старца суете! — грозно произнес генерал. — Нет-с, Академия Его Императорского Величества вам не подходит. Нет-с. Мы не вправе засорять состав слушателей неграмотными Митрофанами из крестьян.

— Митрофан, как известно, был сыном дворянским, — заметил один из профессоров.

Генерал сделал вид, что не слышал колкости, но распалился еще более:

— Императорская Академия — не прибежище для всякого сословия, господа! Запомните это.

Возмущенный скульптор Беклемишев вступился за Малявина и заявил, что в Академию желает поступить необыкновенно одаренный юноша.

— Вот убедительное тому подтверждение! — Он взял из рук Малявина и передал профессорам его работы.

Этюды и рисунки пошли по рукам членов Совета. Профессора пожимали плечами, шепотом переговаривались. По выражению лиц можно было определить, что работы Малявина произвели на них сильное впечатление. Члены Совета стали просить генерала обратить внимание на этюды и рисунки. Когда один из профессоров предложил принять Малявина вольнослушателем Академии, генерал сказал уже почти спокойно:

— Вольнослушателем? Пожалуй, но при условии сдачи экзамена наравне со всеми без скидок на низкое происхождение. Знаю вас, тут есть всякие либералы!

Беклемишев и Малявин поехали домой.

— Как бы то ни было, а в первом бою мы одержали победу, — сказал Владимир Александрович. — Теперь надо готовиться ко второму — вступительным экзаменам.

Постоянная нужда заставила Малявина напомнить о себе монастырскому начальству. Шли дни за днями, а ответа на письмо не было. Филипп послал второе письмо на Афон на имя отца Гавриила, и тот не замедлил с ответом, но каким!

«Мужайся, сын мой, — сообщал он. — Его Преосвященство игумен Михаил отказал тебе в помощи. Отец Илларион — да покарает его Всевышний — нашептал игумену хулу на тебя…»

Филипп помрачнел.

Беклемишев заметил тяжелое душевное состояние Малявина, расспросил обо всем, стал успокаивать:

— До экзамена осталось совсем мало времени, а там все решится.

Через несколько дней Владимир Александрович вернулся домой в особенно хорошем настроении и сказал Филиппу:

— Мне удалось заинтересовать вашей судьбой и талантом конференц-секретаря Академии графа Толстого. Он обещал с зачислением вас вольнослушателем выхлопотать для вас стипендию.

— Я не знаю, как благодарить вас, Владимир Александрович, — произнес растроганный Малявин.

— Лучшей благодарностью для меня будут ваши успехи в Академии. А пока надо готовиться.

В сентябре 1892 года Малявин успешно сдал экзамен и был принят в Академию художеств.

Началась новая трудная и радостная жизнь, отданная искусству.

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Филипп Андреевич Малявин оставил большое художественное наследие. Его произведения хранятся в музеях нашей страны и в музеях многих стран мира. Замечательны по психологической выразительности и внутренней напряженности картины «Крестьянка, закрывающая свиткой рот», «За книгой», «Крестьянская девушка с чулком». Эти работы были выполнены на родине в Самарской губернии. Жизнь трудового народа была основной темой в творчестве Малявина. Особенно темпераментно он написал полотна, в которых ярко и звучно по