Читать книгу - "Избранные работы по русской философии, политике и культуре - Алексей Алексеевич Кара-Мурза"

его к первому и напечатайте или назначьте им мирную могилу на дне ватерклозета – это совершенно в Вашей воле; но, во всяком случае, передайте Дружинину, что, если бы не желание исполнить свое слово и очистить его перед публикой – я бы ни за что не дал бы себе труда переписывать такую дребедень. О денежном вознаграждении, разумеется, и помину быть не может; если он поставит Вам бутылку трехрублевого Лафиту, требовать большего было бы неприлично»[1799].

Между тем Дружинин, получив «День второй», оценил его весьма высоко: «Повесть Вашу я получил, ее можно печатать смело, да и как могли Вы в том сомневаться? Форма “Записок охотника” при Вас навсегда, Вы в ней хозяин, и как бы неохотно Вы ни писали в этом роде, все-таки будет очень хорошо»[1800].

Судя по всему, скоротечный «дижонский эпизод» весны 1857 г. стал прямым прологом для последовавших вскоре важнейших событий. Растревоженный мыслями о своем кумире Ж.-Ж. Руссо, Толстой менее чем через месяц не выдержал жизни в Париже и в апреле 1857 г. бежал в Швейцарию, к берегам Женевского озера, в родные для Руссо места.

Маявшийся во Франции Тургенев, в свою очередь, предпринял путешествия в Англию, потом в Германию, и, наконец, в Рим, где его зимой 1857–1858 гг. посетило подлинное вдохновение. Закончив в «Вечном городе» «Асю» и начав «Дворянское гнездо», он и стал тем Тургеневым», которого мы все знаем и любим[1801].

Литература

Гусев Н.Н. Лев Николаевич Толстой. Материалы к биографии с 1855 по 1869 гг. М.: Изд-во АН, 1957.

Кара-Мурза А.А. Знаменитые русские о Риме. М.: Издательство Ольги Морозовой, 2014.-496 с.

Толстой Л.Н. Полное собрание сочинений: в 60 т. М.: Терра, 1928-158.

Тургенев И.С. Полное собрание сочинений: в 30 т. М.: Наука, 1978–2014.

Тургенев и круг «Современника». М.: Accademia, 1930.– 550 с.

Сорренто Владимира Соловьева

Сорренто – небольшой приморский городок недалеко от Неаполя, сыграл немалую роль в истории русского культурного класса. Достаточно, например, напомнить, что в конце XIX – начале XX вв. Одессу и Сорренто связывали прямые пароходные рейсы. А визуальные «образы Сорренто» (в первую очередь, его отвесных берегов над Большой и Малой бухтами, с домом, где по преданию, родился великий Торквато Тассо), созданные художниками Сильвестром Щедриным (умершим и похороненным в Сорренто), Иваном Айвазовским, Алексеем Боголюбовым были хорошо знакомы широкому кругу культурных русских. Немало сделал для закрепления «образа Сорренто» в отечественном сознании и наш литературный гений – Иван Сергеевич Тургенев, дважды побывавший в Сорренто (в 1840 и 1858 гг.). Русский читатель «знает» Сорренто по тургеневским «Трем встречам» (1852), а немалому числу театралов обеих российских столиц «образ Сорренто» наверняка врезался в память декорациями к одноактной комедии Тургенева «Вечер в Сорренте» (краткой реплики «Месяца в деревне») в Александринке, в театре Корша, Малом театре, Театре им. Ермоловой – с неизменным видом Неаполитанского залива с курящимся Везувием на заднем плане…

«Образ Сорренто» навевает русскому уху и музыка. Слова «Вернись в Сорренто» из облетевшей весь мир песни братьев ди Куртис парадоксальным образом нашептывают нечто (и довольно много) людям, никогда в Сорренто не бывавшим. И та же «Тогпа a Surriento» продолжает отзываться в музыкальных стилизациях Алексея Рыбникова в сравнительно недавнем (и очень популярном по сей день) детском фильме «Приключения Буратино», проникая в подсознание уже нового поколения русских.

Иначе говоря, «образ Сорренто» оказывается включенным в не столь уж широкую галерею не вполне четких, но достаточно устойчивых национальных представлений («отпечатков»), которые еще великий Платон называл «врожденными идеями». Из «образов Италии» (термин П.П. Муратова) конкуренцию «Сорренто» может составить разве что образ «Venezia la bella» – «прекрасной Венеции».

Южноитальянский городок, еще полтора-два века назад бывший рядовой рыбацкой деревушкой, в свою очередь, отвечает нам, русским, своими собственными мифами: на фасаде одного из соррентийских палаццо в числе мировых знаменитостей, посетивших Сорренто, значится некто «Nikola Cermicewsky». Не будет ошибкой предположить, что это не кто иной, как наш Николай Гаврилович Чернышевский – правда, никогда в Сорренто не бывавший. Однако оплошность впечатлительных соррентийцев становится объяснимой, когда в обширной переписке ссыльного в суровые края Чернышевского с его женой Ольгой Сократовной мы находим яркие описания «Сорренто» – как чаемого ими обоими «земного рая», где они когда-нибудь окажутся вместе. Миф в который раз обретает черты реальности.

Предлагаемая статья, как надеется автор, призвана укрепить образ «русского Сорренто», ибо именно там, весной 1876 г., самый крупный из русских философов – Владимир Сергеевич Соловьев – пережил невероятные приключения и написал один из самых значимых и одновременно самых загадочных своих текстов.

* * *

Заграничному путешествию В. С. Соловьева 1875–1876 гг. (в Англию, Египет, Италию, Францию) посвящена большая литература. Это вполне объяснимо: исследователи жизни и творчества Соловьева сходятся в том, что из этой поездки он вывез некоторые важные контуры своей дальнейшей религиозно-философской системы, первыми набросками которой стали тексты, написанные в Каире и Сорренто на французском языке и объединенные под названием «София»[1802]. Письма самого В. С. Соловьева того времени, а также большая работа, проделанная его биографом С.М. Лукьяновым, позволяют достаточно подробно проследить путешествие Соловьева[1803].

Как известно, в марте 1875 г. Совет Московского университета, рассмотрев представление историко-филологического факультета, удовлетворил ходатайство двадцати двухлетнего доцента В. С. Соловьева о предоставлении ему заграничной командировки на один год и три месяца в Англию, «преимущественно для изучения в Британском музее памятников индийской, гностической и средневековой философии»[1804]. 21 июня 1875 г.[1805] Соловьев выехал поездом из Москвы по маршруту Варшава – Берлин – Ганновер – Кельн – Остенде. Оттуда он переправился морем до Дувра и далее прибыл в Лондон.

В Лондоне Соловьев работал главным образом в библиотеке Британского музея. К.В. Мочульский в своей «интеллектуальной биографии» Соловьева точно замечает: «Молодой философ… искал ключа к тайной мудрости, чуда, преображающего мир; ему было мало теоретического познания, он хотел дела… Соловьев никогда не был кабинетным ученым и отрешенным от мира мистиком. Он чувствовал себя религиозно-социальным реформатором, жил сознанием приближающегося конца света и хотел действовать немедленно, чтобы его ускорить»[1806]. Вот в это время Соловьеву и следует «второе видение» Софии – Премудрости Божией, когда некий Голос отчетливо произнес: «В Египте будь…».

И Соловьев, не мешкая, отправляется в Египет. Ненадолго остановившись в Париже, он пересекает Францию и попадает в Италию. Миновав далее Турин, Пьяченцу, Парму, проехав по Адриатическому побережью Италии через Анкону и Бари в апулийский порт Бриндизи на итальянском «каблуке», Соловьев 11 ноября 1875 г. прибыл в египетскую Александрию.