Читать книгу - "Избранные работы по русской философии, политике и культуре - Алексей Алексеевич Кара-Мурза"

согласно принятому в Европе григорианскому календарю), живший тогда во Франции тридацатидевятилетний Иван Сергеевич Тургенев написал своему петербургскому приятелю, литератору П.В. Анненкову: «Вы, я полагаю, еще не настолько забыли географию, изученную Вами в нежном возрасте, любезный Анненков, чтобы забыть, что есть на свете и даже во Франции город Дижон, бывшая столица Бургундского герцогства…»[1766]

Предваряя естественный вопрос о причинах столь неожиданной поездки («почему я нахожусь в Дижоне – это, я воображаю, для Вас должно быть совершенно непонятно…»), Тургенев разъясняет: «А дело очень простое: пузырь мой так меня мучил в Париже, что мне присоветовали попробовать перемену воздуха; я вот и выехал в Дижон, а Дижон я выбрал собственно потому, что Виардо[1767] дал мне рекомендательные письма к своим здешним знакомым. Я их еще не представил – но уже влияние воздуха ощутительно. Со дня приезда (т. е. со вчерашнего дня) пузырь мой меня не тревожит – и меня, хотя издали, можно опять принять за человека»[1768].

Далее из письма выясняется еще одно примечательное обстоятельство: «Вообразите себе, что я здесь не один. Со мной поехал Толстой, который обрадовался случаю уединиться, чтобы привести к окончанию начатую им большую повесть… Он работает усердно, и страницы исписываются за страницами. Я радуюсь, глядя на его деятельность»[1769]. Действительно, именно в Дижоне двадцатидевятилетний Лев Николаевич Толстой окончил первую редакцию своей повести «Пропащий»; в окончательном варианте она получит название «Альберт» и будет опубликована в августовской книжке «Современника» за 1858 г.

Что касается Тургенева, то сам он окончил в Дижоне и отослал в Петербург давно обещанное сочинение для «Библиотеки для чтения», издаваемой А.Г. Дружининым, – рассказ «День второй» из цикла «Поездка в Полесье».

Следует признать, что уже тот факт, что два корифея отечественной литературы – Тургенев и Толстой, – отъехав на пять дней на триста с небольшим километров от шумного Парижа, закончили в провинциальном бургундском городке по целому произведению, заслуживает того, чтобы историки культуры внимательнее отнеслись к весенней поездке двух литераторов. Ведь не просто так, в конце концов, Тургенев, чудесным образом получивший в Дижоне облегчение от застарелой болезни, провозгласил в письме к Анненкову здравицу в честь столицы Бургундии: «Со всем тем, как патриот Гаряйнов кричал: Ура! тамбовским дамам, – так и я кричу: Ура! Дижону за освобождение меня от пузыря!»[1770]

* * *

Причиной совместной поездки Ивана Тургенева и Льва Толстого в начале марта 1857 г. в Дижон исследователи обычно называют необходимость консультаций Тургенева с местными врачами, а Толстого называют скорее сопровождающим, поехавшим в Дижон якобы за кампанию. По нашему мнению, дело обстояло иным образом.

О планах Тургенева ехать в Дижон Толстой, незадолго до этого приехавший в Париж[1771], действительно узнал, скорее всего, случайно. Однако он более чем серьезно воспринял возможность съездить именно в Дижон – бургундский город, с которым прочно связано имя Жан-Жака Руссо – кумира Толстого на протяжении всей его жизни. Как известно, Руссо в свое время дважды принял участие в литературных конкурсах, объявленных Дижонской академией в 1750 и 1754 гг. В первом из них сочинение Руссо «Рассуждения о науках и искусствах» получило главную премию и впервые прославило его имя. Обрело европейскую известность и другое сочинение Руссо, на дижонском конкурсе 1754 г., – «Рассуждение о происхождении и основаниях неравенства между людьми»[1772]. Итак, возможность побывать в Дижоне и прикоснуться таким способом к священному для него имени Ж.-Ж. Руссо увиделась Толстому воодушевляющим стимулом для собственного творчества[1773].

Рано утром 9 марта 1857 г. Тургенев, живший тогда в Париже рядом с церковью Мадлен по адресу: rue des Arcades, 11, заехал за Толстым в пансион на rue Rivoli, 206, напротив сада Тюильри. Вместе они отправились на «Лионскую платформу»[1774] на том же правом берегу Сены и ровно в 8 часов утра выехали лионским поездом в Дижон. Дорогой играли в карты. Из запоминающихся мест Толстой отметил в дневнике чудесный лес вокруг императорской резиденции Фонтенбло – сюда он потом приедет специально, буквально на второй день после возвращения в Париж.

В Дижоне Тургенев и Толстой поселились в двухместном номере отеля «La Cloche» («Колокол») на центральной rue Liberte (улице Свободы), совсем рядом с Porte Guillaume. Эта старейшая гостиница города, существующая с XV в., видела среди своих постояльцев таких знаменитостей, как король бельгийцев Леопольд I, маршал Ней, Альфонс Ламартин и др. А совсем незадолго до Тургенева и Толстого, в июне 1856 г., в «Колоколе» на одну ночь останавливался сам французский император Наполеон III, направлявшийся в Лион во время борьбы с последствиями наводнения из-за небывалого разлива Роны[1775].

Сразу после размещения литераторы сходили, как полагается, в баню. Фешенебельная услуга для состоятельных постояльцев скорее раздражила привыкшего к спартанской жизни Толстого. Вечером он записал в дневнике: «Пошел в баню – мерзость. Несмотря на этот комфорт, пропасть своего рода лишений для нашего брата русского…»[1776]

Из письма Тургенева Анненкову можно узнать, что в гостиничном номере, хотя и выходившем окнами на южную сторону[1777], было очень холодно, что необычно для Бургундии в первой декаде марта: «жесточайший холод, царствующий в комнате гостиницы, в которой мы остановились, заставляющий нас сидеть не близ камина, но в самом камине, на самом пылу огня…»[1778]

Намерение Толстого в первый же вечер наброситься на неоконченную повесть поначалу не имело успеха: «Дижон. 9 марта. Писал и плохо и хорошо. Больше первое. Слишком смело и небрежно»[1779]. Возможно, присутствие рядом Тургенева смущало Толстого. Это началось еще в поезде: «Он добр и слаб ужасно»[1780]; «Тургенев ни во что не верит, вот его беда, не любит, а любит любить»[1781]. А вот запись о первом вечере в номере дижонской гостиницы: «Я с ним смотрю за собой. Полезно. Хотя чуть-чуть вредно чувствовать всегда на себе взгляд чужой и острый, свой деятельнее»[1782].

Зато на следующий день, начавшийся у Толстого, как всегда, с интенсивной гимнастики, все задалось с самого утра: «Дижон, 10 марта. Спал отлично. Утром написал главу славно»[1783].

Из коротких записей в толстовском дневнике мы знаем некоторые подробности того дижонского дня – 10 марта 1857 г., ставшего для обоих литераторов удачным в творческом отношении: «Ходил с Тургеневым по церквам. Обедал. В кафе играл в шахматы… Театр Etoile du Nord»[1784]. И сразу далее в дневнике – загадочное слово «Sakinkers», не расшифрованное никем из комментаторов Толстого и помеченное во всех изданиях его сочинений знаком вопроса[1785].

Попытаемся, однако, вникнуть