Читать книгу - "Былички и бывальщины. Истории о встречах с нечистой силой - Светлана Владимировна Буслаева"

от Деньгубовки). Пришла пора старшему сыну жениться. Взял он в жены девку из нашей Деньгубовки. А свекровка-то бурковатая оказалась: невзлюбила невестку. И с чего бы, казалось, не любить? Девка-то была добрая, обходительная, мастерица на все руки! А лицо – загляденье!

Как оказалось, когда свекровка еще молодая была, она шибко отца этой девки любила. А женился он на другой. С той поры невзлюбила она его семью и решила старую обиду на его дочери отыграть: или погубить ее, или развести с сыном.

Поселилась молодая семья недалеко от родителей, жили они мирно и дружно. А мать, видно, оттого еще больше злобой заплыла. Стала девка примечать, что в их доме постоянно появляется черная кошка. Откуда приходит, куда пропадает – непонятно. Но только не давала кошка девке проходу. Идет она в хлев – и кошка в хлев, девка на огород – и та за ней. А вечером и того хуже: не отходит от нее ни на шаг, все вокруг ног вьется.

Не выдержала, наконец, девка и рассказала мужу:

– Не по себе мне от этой кошки, неспроста она появляется. Замучилась уже. Ты бы хоть что-то придумал!

– Неспроста, говоришь? Так мы ей вот что сделаем! – Схватил он кошку за шиворот и отрубил лапу.

А на следующее утро приходит к ним свекровь с забинтованной рукой и говорит:

– Что же ты, сынок, наделал? Уж лучше бы отрубил мне голову. Что я теперь без руки-то делать стану?!

Вот тут-то и оказалось, что мать этого парня была ведьмой. А до этого случая никто об этом и не догадывался. Вот как бывает!

Бывальщина о бабке-колдунье

В этом селе издавна бытует предание про одну колдунью. Жила одна, на краю деревни, в покосившейся избе под старыми липами. Женщина как женщина: разговорчивая, с веселым нравом, любила пошутить и посмеяться. Да только старые люди перешептывались, что еще ее отец слыл колдуном и перед смертью передал ей черное дело – не крестом благословил, а словом темным связал.

Однажды ночью молодежь возвращалась с гуляний. Луна стояла мутная, дорога в проулке пустынная. И вдруг ребята увидели огромного теленка, черного как смоль, с глазами-угольками. Девки с визгом разбежались по дворам, а парни, чтобы страх перебороть, наломали веток да и стали хлестать животное по хребту. Теленок фыркнул, метнулся в сторону и пропал во тьме, словно его и не было.

А с утра бабка та захворала – не могла встать с постели, стонала, охала. Пришли к ней подруги, стали расспрашивать, что стряслось. А она и говорит: мол, вышла ночью за водой, да какие-то ребята ее со спины избили ни за что ни про что. Стали ее осматривать и ахнули: спина синяя, в рубцах да полосах, будто вправду ветками исхлестана. С той поры разговоров по селу прибавилось.

С этой бабкой связана и еще одна история. Как-то ночью мужик возвращался с работы. Шел по пустой улице, слышит – будто шаги за спиной. Оглянулся – никого. Только тишина да ветер. Пошел дальше, и снова чудится: кто-то следом. Обернулся, а по пятам катится решето. Само по себе, подпрыгивает на кочках, не отстает.

Мужик был не робкого десятка. Остановился, поднял решето, покрутил в руках – обыкновенное, деревянное. Усмехнулся, принес домой, повесил на гвоздь в сенях и лег спать.

Наутро его разбудил пронзительный крик жены. Выбежал в сени и остолбенел: вместо решета на гвозде висит бабка, за юбку зацепившись, волосы растрепаны, глаза злобные. Висит и раскачивается, будто ветром ее качает.

С той поры уж никто в селе не сомневается, что она колдунья. И хоть в глаза ей улыбаются, да за спиной крестятся. А как стемнеет, стараются мимо ее избы без нужды не ходить.

Бывальщина о колдунах-оборотнях

Про ведьм я много слышала от бабушек. Вечерами, бывало, соберутся у печки, свет лучины дрожит, а они шепчутся. Говорили, что ведьмы коров по ночам доили – не руками, а словом, – хвосты им обрывали, чтобы молока не было. Ведьмы оборачивались кошками, телками, да не простыми. У телков тех обязательно гребешок на голове был – маленький, жесткий, будто метка нечистая.

Вот было у нас: одной собаке мужик пьяный ногу отрубил – за то, что на него лаяла. А наутро ведьма Марфа по селу хромая ходила. И люди только переглядывались: совпадение ли? С тех пор Марфу еще пуще сторониться стали.

А вот что со мной было, когда я маленькая была. Это в войну случилось. Мы тогда жили в Степном – эвакуировались из Юдановки. Папа в Степном работал и оттуда хлеб привозил: по двести граммом на каждого, а на работающего – по четыреста. Хлеб был черный, тяжелый, пах сыростью и спасением.

Один раз не приехал вовремя, а есть хотелось так, что в глазах темнело. Я и говорю: пойду сама. Лет десять мне было. Ну, собралась и пошла. Он у одной женщины, тети Нюры, паюшки наши складывал. А тетя Нюра с работы поздно вернулась, уже сумерки на землю легли.

Взяла я три буханки, завязала в платок, на плечо перекинула и пошла домой. Дорога там дурная была, пустынная, – говорили, волки водились. Ветер по степи гуляет, перекати-поле шуршит, и ни души вокруг.

И вдруг привязался ко мне телок. Откуда взялся, не пойму. Может, отбился, а может, и нет. Здоровенный, черный, хвост дугой, не отстает. Я шаг ускорю – и он быстрее. Сердце в пятки ушло. Вспомнила я все, что сваха рассказывала: что колдуны телками оборачиваются, что ведьмы так к людям пристают.

Иду и думаю: не к добру это. Может, колдун. А может, ведьма. Только глянула украдкой, а гребешка на голове нет… Нет того знака, про который бабушки шептали.

Так и дошла до деревни, а телок все рядом. А уж как огни показались да люди встретились, он будто сквозь землю провалился. С тех пор я и не знаю: то ли страх мне чудился, то ли и вправду нечистое что рядом ходило. В войну ведь и без того страшно было, а детскому глазу и вовсе многое мерещится.

Бывальщина про знахарку

Жила в нашей Каменке бабка – Пелагея Андреевна. Так ее все и звали, по имени-отчеству, с почтением. Знахарка она была знатная, а то и скажи – ясновидящая. Слово у нее было доброе, теплое, да и Божье слово знала крепко. Многим помогала словом и молитвой. К ней шли со всех сторон: и из Брянска приезжали,