Читать книгу - "Бессарабия. Страна - Люди - Хозяйство. - Лев Семенович Берг"

и корыстолюбие местного дворянства, легко видеть, что польза от подобной «автономии» для края была весьма сомнительна. Дела в Верховном Совете решались с чрезвычайной медленностью. И уже весьма скоро, через какие-нибудь два года, начали автономию сокращать: наместник получил право veto по всем делам, кроме судебных.

В 1820 году на место Бахметева был назначен генерал Инзов, хорошо известный России по его благодушному отношению к Пушкину, сосланному в Бессарабию. Нельзя сказать, чтобы при нем система управления Бессарабией улучшилась. Трудно было даже решить, говорит Кассо, какая категория служащих лиц была опаснее для интересов края: местные ли молдаване, занявшие целый ряд должностей в Бессарабии, или пришлые из внутренних русских губерний чиновники.

В 1823 году бессарабским наместником был сделан новороссийский генерал-губернатор граф М. С. Воронцов (род. 1782, умер 1856). При нем чиновником бессарабского областного правления, впоследствии вице-губернатором, был Ф. Ф. Вигель, автор известных «Записок». В 1823 г. он подал Воронцову весьма любопытную записку под заглавием «Замечания на нынешнее состояние Бессарабии» (они напечатаны в Записках Ф. Ф. Вигеля, изданных в 1892 г. в Москве в приложении к «Русскому Архиву»). В этих замечаниях многое подмечено верно, многое справедливо, но значительная часть навеяна злобой против молдаван и своих сослуживцев, порой смахивая просто на неприличный донос и клевету[12]. Сам Вигель должен был впоследствии сознаться, что чрезмерно сгустил краски.

По инициативе Воронцова прежде всего отменено было избрание исправников помещиками, и назначение их предоставлено администрации, а затем в 1825 г. отменены судебные функции верховного совета, и высшей инстанцией по судебным делам сделан сенат, которому вменено в обязанность «руководиться при решении бессарабских дел местными узаконениями и обычаями». Эти меры можно было только приветствовать, ибо от прежних порядков населению было мало пользы.

Наконец, в 1828 году было опубликовано новое положение об управлении Бессарабией. Наместничество упразднялось, и Бессарабия, на равных основаниях с другими новороссийскими губерниями, подчинялась генерал-губернатору. На Бессарабию распространены общеимперские губернские учреждения, и в налоговом отношении она объединена с империей. Верховный Совет переименован в областной, и ведению его предоставлены весьма немногочисленные податные и продовольственные дела. В таком виде он существовал вплоть до 1873 года, когда Бессарабская область переименована в губернию. Законом 1828 года принцип выборности уничтожался, и молдаванский язык исключался из делопроизводства всех областных учреждений. Русский язык в правительственных учреждениях введен был в 1834 г., но в некоторых церквах и монастырях богослужение вплоть до 1871 года совершалось исключительно на молдаванском языке. С 1828 г. единственно, что в правовом отношении отличает Бессарабию от прочих губерний, это применение в некоторых гражданских делах так называемых кодексов Арменопуло и Донича, о чем нужно сказать несколько слов.

Объединяя в административном отношении Бессарабию с прочими губерниями России, закон 1828 года, тем не менее, повторяет, что по делам тяжебным принимаются в основание законы края». Это положение не потеряло своей силы и с введением в 1869 г. в Бессарабии судебных уставов Александра II. Нужно только иметь в виду, что в Аккерманском уезде действует общерусское право, а в Измаильском — румынское, действовавшее так во время румынской оккупации 1856 — 1878 гг.

В остальных же шести уездах, населенных в значительной части молдаванами, до сих пор применяются так называемые местные законы Бессарабии, хотя с конца XIX ст. предполагается распространить на Бессарабию общерусское право.

Что же представляют собой эти «местные законы Бессарабии», наследие молдавских законов? Мысль, что среди румын продолжало со времен Траяна жить римское право, очевидно, нужно бросить. Румынские юристы и государственные деятели охотно верили рассказу Дмитрия Кантемира, писанному в 1718 году, будто молдавский господарь Александр I, княживший в XV веке и прозванный Добрым, вместе с короной, полученной из Византии, «принял греческие законы, содержимые в книгах царственных и из пространных книг оных выбрал составляющее ныне законы Молдавии» (перевод «Описания Молдавии» Кантемира, сделанный Левшиным, М. 1789).

Однако, это известие решительно ничем не подтверждается. Да и малоправдоподобно: «царственные книги» или Василики — сборник законов, изданный в Константинополе в конце 9-го или в начале 10-го века, уже не был в ходу в Византии в 15-м веке. Вероятно, в Молдавию и Валахию проникли какие-нибудь из греческих номоканонов, т. е. сборников соборных правил и императорских постановлений, доходивших даже до России. Молдавский господарь Василий Лупул опубликовал в 1646 году на молдаванском языке «Правила», из которых видно, что вообще молдавское гражданское законодательство вовсе не опиралось на Василики: «Правила» почти сплошь посвящены уголовному праву, заимствованному из Византии, а гражданское право, т. е. главное содержание Василик, в нем отсутствует. Гражданская жизнь Молдавии еще долго, вплоть до средины 18-го столетия, регулировалась не законами, называемыми славянским именем, правил (правила), а устными нормами, обичеи, т. е. обычаями.

В 18-м веке в Молдавии неофициально стал входить в употребление кодекс Арменопуло или, лучше сказать, извлечения из него. Арменопуло был салоникский судья, составивший в средине 14 века «Ручную книгу законов» или «Шестикнижие», — компиляцию, и, как теперь признают, не особенно удачную, по византийским источникам. В начале 19-го века положения византийского права в изложении Арменопуло применялись в Молдавии главным образом в верховном суде по делам высших слоев населения. Только в 1814 г., т. е. уже по отделении Бессарабии, в Яссах было издано Андронакием Доничем на молдаванском языке «Краткое собрание законов», представляющее собой изложение тех византийских норм, которые, по мнению Донича, могли бы применяться в Молдавии. Это, стало быть, издание неофициальное. Наконец, в 1817 году при господаре Скарлате Каллимахе издан в Молдавии официальный «Гражданский Кодекс». С 1864 года в Румынии действует кодекс Наполеона.

Когда по присоединении Бессарабии русским чиновникам пришлось по распоряжению Александра 1 производить «дела судные по здешним постановлениям и обычаям», то они были поражены полным отсутствием писаных «постановлений». Про «законы Юстиниана» чиновник Байков писал, что их применяют лишь тогда, «когда хотят прикрыть своеволие законами», а Куницкий замечает, что молдавский диван употребляет Юстиниановы законы только в тех случаях «когда они подкрепляют ту сторону, которую князь или сильнейшие бояре оправдать хотят». Про местные же обычаи Байков выражается так, что они «состоят в праве сильного и в том, кто более даст». Прозоровский в инструкции сенатору Кушникову дает молдавскому законодательству такую характеристику: «в Молдавии действовало одно только безбожное и бесчеловечное право сильного, для бояр выгоднейшее». Поэтому некоторые советовали прямо ввести в Бессарабии русское законодательство, которое, при всех тогдашних несовершенствах, «было бы благом для сей земли и в тысячу раз предпочтительнее тому сумбуру, который доселе свирепствовал».

Однако, этого сделано не было, и