Читать книгу - "Маньчжурский гамбит. Том 5 - Павел Барчук"

За дверью находился узкий служебный коридорчик, выкрашенный в скучный казённый коричневый цвет. По обе стороны — двери буфетной, прачечной, ещё какой-то подсобки. В дальнем конце — лестница, уходящая вверх. Узкая, деревянная, без всякой декоративной отделки. Чёрная лестница для прислуги, как и говорила девчонка.

Прошли по коридору на цыпочках. Шаги скрадывала толстая ковровая дорожка под ногами.

Поднялись по лестнице. Половицы скрипнули один раз — под Гастоном. Француз замер. Я замер. Манью замерла. Подождали секунд двадцать. Тихо. Идём дальше.

На втором этаже коридор стал шире, с настенными канделябрами, свечи в которых были потушены, и тяжёлыми портьерами на окнах. Эта часть дома уже считалась не служебной, а господской. Манью свернула направо, проскользнула мимо двух дверей, остановилась у третьей, дубовой, с медной ручкой. Молча ткнула в неё пальцем.

Я кивнул.

Манью толкнула створку.

В кабинете было темно, как в чулане. Девчонка снова переступила порог первой, я проскользнул за ней, Гастон вошел последним. Мы оба позволили китаянке играть первую скрипку исключительно по той причине, что она в доме уже бывала, а значит, ориентируется лучше нас. Француз тихо прикрыл за собой створку.

Я мгновение постоял неподвижно, привыкая к темноте. Потом по моему кивку Гастон зажёг свою керосинку, прикрутил фитиль до минимума.

Кабинет оказался просторным, с высокими окнами, плотно занавешенными тяжёлыми портьерами из тёмно-зелёного бархата. По обеим стенам — массивные книжные шкафы из морёного дуба, заставленные тиснёными корешками. В простенках между шкафами — картины. Что-то батальное, маслом, в позолоченных рамах. Кутузов на коне, что ли. Хлынов лез в благородные, как умел.

У дальней стены — огромный письменный стол, обитый зелёным сукном. На нём — бронзовая чернильница, гипсовый бюст какого-то лысого античного мудреца, стопка папок. Слева от стола — кожаный диван с высокой резной спинкой, рядом — низкий столик с серебряным подносом и графином. У окна справа — глубокое кресло с подлокотниками, обитое тёмной кожей. В углу справа от входа — высокий двустворчатый железный шкаф для документов, обитый клёпаными полосами. Несгораемый сейф купеческой работы. На двери — массивный навесной замок.

И ещё одна деталь. Чуть в стороне от стола — массивный камин с гранитной полкой. Над полкой — портрет в раме. Сам Хлынов, я его сразу узнал. Толстомордый, с залихватскими усами, в купеческом кафтане. Бывший хозяин лесопилки смотрел на меня с полотна с самодовольной ухмылкой. Будто знает что-то, чего не знаю я. Впрочем, так и есть.

— Ну привет, барыга, — пробормотал себе под нос, почти неслышно, чтобы не привлекать внимание девчонки и Гастона. — Давай-ка поделимся секретами.

Француз прикрыл лампу рукой так, что свет падал только в комнату, но не пробивался под дверь в коридор. Профессионал.

— Я возьму на себя стол и ту часть комнаты, где сейф, — тихо шепнула Манью. — Вы — камин и шкафы. Простукивайте стену. Слушайте звук. Где пусто — там должна быть полость.

— А сейф как открывать? — кивнул я на железный шкаф.

— Не думаю, что Хлынов использовал его для хранения столь важных вещей, — Манью покачала головой, — Это слишком очевидно. Иногда у таких сейфов снаружи делают потайной отсек для самых важных бумаг. Просто чтоб никто не догадался искать.

— Хитро.

— Так и есть, — согласилась девчонка.

Я подошёл к каминной полке. Постучал костяшками по гранитной плите сверху. Гастон двинулся мне навстречу, проверяя стену с противоположной стороны.

Первые пару минут мы просто как обезумевшие дятлы перестукивались из разных углов комнаты.

Глухо. Постучал ниже, по облицовке. Тоже глухо. Заглянул в камин — холодный, давно не топили. Пощупал кирпичи изнутри. Все на месте, ничего не двигается.

Полез по книжным шкафам. Простукивал нижнюю часть, среднюю, верхнюю. Тиснёные корешки книг тихонько шелестели под пальцами. «История государства Российского». «Свод законов». «Лекции по бухгалтерскому делу». Барыга подбирал библиотеку с явным расчётом произвести впечатление на гостей. Сам он эти книги, я готов был спорить, не открывал ни разу.

За одним из шкафов звук изменился, стал более глухим, будто там пустота. Я застыл. Постучал ещё раз. Точно — глухой, но с эхом. Полость есть.

— Манью, — позвал тихонько китаянку. — Поди сюда.

Она приблизилась, послушала, кивнула.

— Может быть. Шкаф двигается?

Я попробовал — нет, прикручен намертво. Может, рычаг где-то в корешках.

Начал перебирать книги. Одну за другой. Снимал с полки и проверял, что за ней. Скучная, нудная работа. Манью у меня за спиной тихо возилась со столом — выдвигала ящики, проверяла дно каждого, прощупывала сукно столешницы пальцами.

Прошло, наверное, минут двадцать. Я добрался до второй полки сверху.

И вдруг француз еле слышно свистнул и поднял ладонь.

Я замер с томом «Жития святых» в руках. Манью тоже превратилась в изваяние, склонившись над ящиком.

Снизу, со стороны парадной лестницы, отчётливо донёсся звук хлопнувшей двери. Затем — голоса. Двое. Приглушённые, но различимые.

Один — спокойный, размеренный, с лёгким японским акцентом, который я уже слышал не один раз. Это был сам майор Хондзё.

Второй — басовитый, с характерной казацкой растяжкой, грубоватой и презрительной. Его я слышал впервые.

И эти двое, судя по шагам, поднимались по парадной лестнице. На второй этаж.

Глава 8

Голоса приближались. Двое поднимались по лестнице спокойно, без спешки. Говорили они слишком уверенно. Пока что невозможно было ни черта разобрать, но судя по интонациям, точно не прислуга. На этаже есть еще комнаты, может, эти мужчины идут вовсе не в кабинет, однако рисковать точно не стоило.

Быстро оглядев кабинет, прикинул варианты. Времени на раздумья — секунд двадцать, не больше. Диван? Слишком низкий, взрослый мужик под него не влезет. А уж втроем мы точно не поместимся. Портьеры? Ткань, конечно, плотная, но укрытие — такое себе. Стол? Открыт со всех сторон, в первую же секунду срисуют.

Взгляд уперся в дальнюю стену — там, между камином и книжным шкафом, темнел массивный дубовый гардероб. Двустворчатый, высокий, чуть ли не до самого потолка. Обычно такие ставят в спальнях, а не в кабинетах. Хлынов, скорее всего, часто оставался работать на ночь, потому и припер этого мебельного монстра сюда. Или просто обустроил конкретно здесь свое мужское личное пространство. Плевать. Главное, что сейчас нам это на руку.

— Манью, в гардероб. Гастон, лезь в окно, там парапет.

Француз глянул на меня с таким видом, будто я ему предложил голяком пробежаться по улице,