Читать книгу - "Маньчжурский гамбит. Том 5 - Павел Барчук"

Девчонка молча пролезла французу под локоть, присела на корточки у цоколя и просунула пальцы в узкую щель без раствора. Она нащупала железную скобу, замаскированную под ржавую железяку, и потянула на себя. Через мгновение раздался щелчок.

Кусок стены бесшумно сдвинулся внутрь, открыв узкую щель. Через неё в туннель пахнуло другим воздухом — таким же подвальным, но более холодным и сухим, отдающим винной кислотой.

Гастон присвистнул так тихо, что я скорее почувствовал звук, чем услышал.

— Tu m’étonnes, князь, — выдохнул он. — Кто придумал этот тоннель, был большим выдумщиком.

— Хлынов был ушлый, хитрожопый купец, — ответил я с усмешкой. — Что, в общем, одно и то же. Манью, лезь первая.

Китаянка бочком протиснулась в проём. Гастон передал ей лампу, потом полез сам. Я проскользнул последним. Каменная секция за моей спиной бесшумно встала на место.

Погреб был именно таким, каким я его запомнил с того, первого визита, когда мы с Тимохой прошли по следам Манью. Сводчатый потолок, побеленный известью. Дубовые стеллажи в три яруса вдоль обеих стен. На полках — пузатые бутылки, потемневшие от времени, с тонким слоем пыли. Французские, испанские, портвейн, виски. Хлынов, очевидно, любил вино, как иные мужики любят баб — со знанием дела и без всякой жалости к кошельку. В центре погреба стоял массивный дубовый стол, на нём — графин с рюмками, нетронутые с самого ухода прежнего хозяина — в прошлый раз я даже не обратил на него внимания в темноте. Ближе к правому углу — узкое оконце с чугунной решёткой под самым потолком. Через мутное стекло пробивался едва заметный лунный отсвет.

Гастон опустил лампу на стол, повернулся ко мне. Он не задавал никаких вопросов, просто ждал дальнейших указаний.

— Хорошо, — я развернулся к девчонке. — Манью, ты говорила, что предполагаешь, где именно надо искать тайник. Мы тебя слушаем. Это погреб?

Девчонка отрицательно качнула головой.

— Нет, князь. Нам надо в дом.

— В дом? — я посмотрел на неё в упор, пытаясь вспомнить прошлый рассказ китаянки. — То есть нам надо пройти через двор. Но особняк охраняют гвардейцы, от главного въезда нас будет видно.

— Не будет, — Манью говорила тихо, но твёрдо. — Мы проберемся без проблем. Нам нужен кабинет Хлынова. Это единственная комната во всём доме, куда без хозяина не входил никто. Даже жена. Даже прислуга. Хлынов сам мыл там полы. Сам затапливал камин. Я знаю это наверняка. Все знали — в кабинет Хлынова нельзя. Посетители туда заходили только с самим хозяином, по личному его приглашению. Думаю, тайник именно там.

— Ты проверяла эту комнату?

— Дважды, — Манью поморщилась. — Не нашла. Но я была в кабинете всего по полчаса каждый раз, потому что торопилась. Боялась, что услышат. Половицы скрипят на каждом шагу. Теперь нас трое, и мы справимся в три раза лучше. Просто нужно простучать все стены, заглянуть за каждую раму, проверить каминную полку.

Я молча кивнул. Логично. И, что важнее, подобное объяснение давало четкое понимание, почему девчонка так упрямо лезла со мной — ей нужно было подкрепление.

— А как мы туда попадём, не маяча перед охраной? — я перешел к более насущной проблеме. — Двор охраняется. Через парадный вход — самоубийство.

— Не через двор, — Манью качнула головой в сторону противоположной от стеллажей стены. — Вон там, видите, маленькая дверца. Она выведет нас к котельной, которая соединена с домом. Часть территории, которая расположена между котельной и погребом, скрыта от охраны. Из котельной попадем к черной лестнице. По ней поднимемся на второй этаж, кабинет там. Истопник заходит в котельную раз в три часа, не чаще. Охрана — только во дворе и у парадных дверей.

— А если истопник всё-таки нагрянет не по графику? — поинтересовался Гастон, который до этого момента стоял молча и в наш разговор не лез.

Манью посмотрела на него ровно, без улыбки.

— Тогда придётся решать этот вопрос любыми средствами, — заявила девчонка с абсолютно серьёзным выражением лица. — Только не убивать. Этим мы создадим лишних проблем.

Честно говоря, я знатно прибалдел от таких заявлений. Не зря эта стерва всегда казалась мне опасной, а Тимоху от вида китаянки вообще перекашивало.

Гастон усмехнулся, что-то тихо пробормотал по-французски себе под нос. Что-то про «ma petite tueuse» — «моя маленькая убийца», насколько я успел уловить смысл.

— Идём, — я решительно двинулся к маленькой дверце, на которую указала Манью.

Тему с котельной развивать не стоило. Относиться к словам девчонки можно по-разному, однако суть ясна — афишировать наше присутствие нельзя. Случайных свидетелей, доведись таковым появиться, придётся устранять без лишнего шума. Оставалось надеяться, что до крайних мер дело не дойдёт.

Манью быстро обогнала меня, уверенно подошла к двери, потянула за щеколду. Створка поддалась с глухим скрипом, впустив в погреб порцию обжигающе ледяного воздуха.

Гастон предусмотрительно задул лампу — лишний свет на улице сейчас ни к чему. Девчонка выскользнула наружу первой. Мы с французом последовали за ней, оказавшись в узком каменном мешке между глухой стеной особняка и приземистой пристройкой. Этот закуток двора действительно прятался от парадного въезда и постов гвардейцев. Тень от массивного козырька крыши надежно укрывала нас от чужих глаз.

Морозный ветер тут же вцепился в лицо. Француз тяжело выдохнул, поднимая воротник. Кабацкое побоище и банальная физическая усталость, знатно подкрепленные обильными возлияниями, давали о себе знать — к утру Гастон точно свалится с ног.

Прямо по курсу темнела обитая жестью дверь котельной. Манью подняла руку, прикладывая палец к губам. Мы затаились, вслушиваясь в ночную тишину.

Девчонка кивнула, тихонько потянула на себя тяжелую створку и скользнула внутрь. Через пять секунд её лицо снова появилось в проеме.

— Чисто. Заходите.

Мы шагнули следом.

Котельная представляла собой небольшое квадратное помещение с низким потолком. В центре громоздился чугунный котёл, некогда выкрашенный в чёрный цвет, а теперь облупленный до металла во многих местах. Поддувало оставалось приоткрытым, сквозь щель било малиновое сияние раскалённого нутра. Жар здесь стоял неимоверный. У правой стены высилась поленница дров вперемешку с углем, рядом валялись совок, кочерга и пара грязных тряпок. Слева виднелась еще одна узкая дверца, ведущая, судя по всему, к той самой черной лестнице. Над ней висела потушенная масляная лампа — истопник явно зажигал её только во время своих обходов.

Манью подошла к двери, приложила