Читать книгу - "Маньчжурский гамбит. Том 5 - Павел Барчук"

— Солдаты, — произнёс он.

— Солдаты, — согласился я, — И скорее всего новый приказ, соответственно которому лесопилку закроют на выход и на вход, чтобы Красильников мог спокойно провернуть задуманное. Вопрос один: какой приказ? Что можно предъявить русскому князю, чтобы китайские военные на законных основаниях заблокировали нас от внешнего мира. Чтобы мы все оказались заперты в одном месте и чтобы убийство почти двухсот человек потому можно было красиво объяснить общественности.

Барон помолчал.

— Оружие, — сказал он наконец. — Ваше сиятельство, для военного человека этого более чем достаточно. Вы же понимаете, Токуму Кикан прекрасно знают, кто ограбил их поезд. Вы, хунхузы и «зеленые братья». Хондзё достаточно сообщить Юаню, что на территории лесопилки сложено много оружия. Японского, украденного. Самурай ведь не знает, что кроме танка вы ничего себе не взяли.

— Черт…— я завис, соображая над новыми вводными, — Но у нас реально полным-полно оружия, купленного еще месяц назад.

Корф тихо кашлянул в кулак, а потом осторожно произнес:

— Павел Александрович, я обязан сказать вам одну вещь.

— Говорите.

— Простите, но против солдат нам воевать нельзя. Ни при каких обстоятельствах. Ни пулемёты, ни забор, ни железная коробка в вагоне тут ничего не решают. Отбиться можно от банды. От армии отбиться нельзя. Первый же выстрел по регулярной части превращает вас из уважаемого коммерсанта в мятежника, и давить вас будет уже не японец, а маршал Чжан Цзолинь.

Я с уважением посмотрел на барона. Молодец мужик, не только сообразил, но и набрался смелости, чтобы сказать мне в лоб.

— Знаю, Владимир Николаевич. Мы не будем воевать с армией, не волнуйтесь.

— Тогда я спокоен, — кивнул Корф.

— Значит сейчас мы должны заняться вот чем… Когда явятся люди Юаня, на лесопилке должно быть исключительно чисто. Посмотрят, поищут, ни черта не найдут и уедут восвояси. Тут уже никак нас ни в чем не обвинишь.

Высказался и тут же сам задумался. Пытался сообразить, сколько у меня на базе опасных моментов.

Спирт. Объясним. Есть договор с Ковальским, есть накладная, есть подписи. Производство, конечно, не оформлено как положено, но за такое в Харбине двадцатого года только штрафуют.

Оружие Игнатова. Маузеры и гранаты. Куплены у частного лица, без единой бумажки, и никакой бумажки тут быть не может по определению — такие вещи в лавке с прилавка не берут. Статья.

Золото. Полмиллиона «слепыми» слитками. Ни клейма, ни пробы, ни следа происхождения. Русский эмигрант с таким запасом объяснить не сможет ничего и никому.

И красные папки Токуму Кикан в моём сейфе.

Вот это уже не статья. Это приговор, который выносят на месте, без суда и без протокола.

Додумать мысль я не успел.

В коридоре загрохотали шаги, и дверь распахнулась без стука. На пороге появился Селиванов. Человек, который за все время ни разу не вошёл ко мне, предварительно не постучав.

— Ваше сиятельство… — Управляющий хватал ртом воздух. — У ворот военные.

Корф поднялся со стула…

— Сколько? — спросил я.

— Трое. Верхами. Один вроде как офицер. И двое с винтовками.

— Внутрь пустили?

— Никак нет. Макар держит у ворот, как заведено. Да они и не рвутся, Павел Александрович. Стоят за створками и требуют хозяина.

Мы с Корфом посмотрели друг на друга. Началось.

Nota bene

Еще у нас есть:

«Анонимность».

* * *

Маньчжурский гамбит. Книга пятая