Читать книгу - "Антология еврейской средневековой философии - Коллектив авторов"

о его философии как о еврейской философии и считать его еврейским философом в полном смысле слова, а не просто философом, который родился евреем и чьи философские интересы (как интересы физика, врача, математика и так далее) не имеют никакого отношения к иудаизму.

СУЩНОСТНЫЙ ПОДХОД

Большинство ученых не удовлетворились чисто формальными критериями и обратились к поискам каких-то сущностных критериев, чтобы разрешить поставленную проблему. Мы рассмотрим сейчас несколько таких сущностных подходов, предложенных разными исследователями. Общим знаменателем всех этих сущностных подходов является представление, что философия per se является универсальным методом исследования системы мысли, а в таком случае еврейская философия должна быть философией (универсальной системой исследования), занимающейся тем или иным образом иудаизмом (объект исследования).

Во введении, названном «К истории религиозной мысли в Израиле: иудаизм и философия», к своей книге ‘Amudei ha-mahshavah ha-Yisraelit («Основания еврейской мысли»), Ш.Б. Урбах открыто заявляет о своем сущностном подходе и более или менее сводит еврейскую философию к философии иудаизма, то есть философии, чьим объектом исследования является иудаизм:

Еврейская философия с самого начала и во все периоды была религиозной философией, философией иудаизма, чья основная задача состояла в том, чтобы возвести фундамент для иудаизма и подтвердить Тору Израиля. Ее новшества преимущественно методологические: систематичность изложения, определение оснований и, иногда, принципов, логическое подкрепление основ веры[1704].

Зададимся вопросом, действительно ли такое жесткое и узкое определение, при всей его ясности, решает рассматриваемую нами проблему. По сути оказывается, что определение еврейской философии, данное Урбахом, во многих аспектах похоже на подход Жильсона к определению христианской философии и, следовательно, открыто для того же рода критики. Разве не получается, что Урбах, подобно Жильсону, стер грань между философией и теологией и вплотную подошел к тому, чтобы свести философию к своего рода катехизису «на высоком научном уровне»?

Другие, не ограничивая еврейскую философию задачей «возвести фундамент для иудаизма и подтвердить Тору Израиля», тем не менее соглашались с тем, что еврейская философия — это в основе своей «философия иудаизма», то есть религиозная философия, объектом исследования которой является иудаизм, и вследствие этого признавали, что она должна, по меньшей мере, быть в согласии с «сутью иудаизма».

ФИЛОСОФИЯ ИУДАИЗМА

Давайте посмотрим еще раз на то, что говорит Юлиус Гутман:

Начиная со времени античности еврейская философия была, по сути, философией иудаизма. И хотя на протяжении Средних веков — которые были свидетелем существования чего-то вроде тотальной, основанной на религии всеохватывающей культуры — философия иногда выходила за пределы ее религиозного центра, все же религиозная ориентация составляет специфическую черту еврейской философии[1705].

Ниже в той же книге Гутман добавляет:

Те же самые потребности, которые обусловили развитие мусульманской философии религии, породили и еврейскую философию. Этот исламский контекст определил характер средневековой еврейской философии с начала до конца. Даже еще больше, чем исламская философия, она была философией религии. В то время как мусульманские неоплатоники и аристотельянцы занимались философией в полном объеме, еврейские мыслители по большей части опирались на работы своих мусульманских предшественников в общих вопросах и концентрировали свое внимание на более специфических религиозно-философских вопросах. Разумеется, были и исключения. Среди еврейских неоплатоников Ицхак Исраэли и Соломон ибн Габироль занимались натурфилософией и метафизикой вне всякого отношения к каким бы то ни было специфическим религиозно-философским проблемам, а среди аристотельянцев в позднее Средневековье Леви бен Гершон и Моисей Нарбони, например, писали очень обстоятельные комментарии на сочинения Аверроэса о логике и естественных науках. Однако подавляющее большинство еврейских мыслителей сделали своей главной задачей философское обоснование иудаизма, обращаясь к проблемам метафизики лишь в этом религиозно-философском контексте[1706].

Название книги Гутмана, «Философии иудаизма», побудило Леона Рота прямо приравнять «еврейскую философию» к «исследованию иудаизма», то есть к «философии иудаизма»:

Как бы часто мы ни употребляли термин «еврейская философия», самое большее, что мы можем иметь в виду под ним, — это философия иудаизма, то есть обсуждение ответов, предложенных иудаизмом, на ряд общих проблем жизни и мысли. Мы должны также признать, что это не философия в строгом историческом смысле как безграничная любознательность и всеохватывающее исследование человеческого опыта в самых широких границах. Напротив, это узкое исследование некоторых исторических идей, строго ограниченных в предполагаемом контексте, а также в пространстве и времени... Таким образом, философия иудаизма — это философия, предлагаемая иудаизмом. Однако уверены ли мы, что действительно знаем, что такое иудаизм?.. Мы как раз и должны изучать и исследовать эту природу иудаизма. Поэтому я предлагаю употреблять термин несколько по-иному, по аналогии с термином «философия науки»... Философия... это осмысление и переосмысление оснований, поэтому когда она ориентирована на определенный объект, сфера ее применения ограничена. Философия науки — это осмысление и переосмысление оснований науки. Философия иудаизма — осмысление и переосмысление оснований иудаизма. Таково, как мне представляется, реальное историческое положение исследуемого объекта. Когда Филон обращался к еврейским эллинистам, когда Саадия спорил с караимами, когда сторонники и противники Маймонида отлучали друг друга от общины... объектом полемики была не природа мира, а суть иудаизма[1707].

Во введении к посмертному английскому изданию «Философий иудаизма» Гутмана профессор Цви Вербловский выразил очень похожую мысль:

Гутмана — и как мыслителя, и как историка — в конечном счете «интересовала философия иудаизма, и, безусловно, не случайно, что значительным произведением этого ученого... стала его книга «Философии иудаизма». Уже само название книги — это целая программа, которая выдает базисное устремление автора как философа религии. Философ религии философствует о религии подобно тому, как философ права философствует о праве, а философ искусства философствует об искусстве. Подразумеваемое допущение во всех этих философствованиях — это то, что существуют такие сферы реальности, как искусство, право, религия, относительно которых можно философствовать... Приложение всего этого к иудаизму очевидно, и Гутман в своей книге не оставляет никаких сомнений на этот счет. Он занят не столько еврейской философией или еврейскими философами, сколько философией иудаизма. Иудаизм есть нечто данное или данность, существующая до того, как философ начинает о ней философствовать. «Еврейская» философия охватывает собой процесс, в котором еврейские философы на протяжении поколений воспринимают еврейскую религию такой, какой они ее находят, а затем «проясняют и обосновывают ее». Гутман нигде не дает эксплицитной формулировки своих взглядов на суть иудаизма. Будучи историком, а не мыслителем, создающим свою систему, он предпочитал, чтобы его «феноменология иудаизма» оставалась в его работе имплицитной. Однако он совсем не был историком-релятивистом и был глубоко убежден