Читать книгу - "История философии - Энтони Грейлинг"

сокращения повторов без необходимости воспроизводить исходное высказывание целиком. Они не подразумевают и не требуют существования каких-либо объективных моральных фактов в качестве факторов истинности и ложности того, что мы говорим.

Базовая идея о том, что моральные суждения представляют собой лишь выражение отношения, навлекает на себя критику: её упрекают в том, что она ничем не лучше теории «ура — фу», которая никак не объясняет, почему мы в одних случаях хотим сказать «ура», а в других — «фу». Добавление о том, что мы хотим, чтобы другие присоединились к нашему «ура» или «фу», делу не помогает. Случайные факты нашей личной биографии могут объяснить наши частные склонности в том или ином вопросе, но при отсутствии каких-либо иных причин (не говоря уже о веских и убедительных доводах) говорить «ура» или «фу» и желать, чтобы другие к нам присоединились, — как всё это может претендовать на статус этической теории? Подобные размышления побудили Р. М. Хэара ужесточить эту концепцию, заявив, что этические высказывания — это не просто выражения чувств плюс приглашения к сопереживанию, а выражения плюс предписания, и эти предписания универсализируемы.

Р. М. Хэар (1919–2002) занимал Уайтовскую кафедру моральной философии в Оксфорде. В школе и в Оксфорде он изучал классическую филологию; его обучение в университете было прервано службой во время Второй мировой войны. Как и на многих представителей его поколения, война наложила глубокий отпечаток на его жизнь: его направили в артиллерийскую часть в Индию, а затем в Сингапур, где после падения города он попал в японский плен. Он оставался в плену до самого конца войны и впоследствии не мог говорить о том, что ему пришлось пережить во время долгого марша вверх по реке Квай на принудительные работы по строительству Бирманско-Сиамской железной дороги для японской армии.

Вернувшись в Оксфорд, Хэар завершил обучение, стал членом совета и тьютором своего колледжа, Баллиол, а затем был назначен на Уайтовскую кафедру моральной философии. Он обучил многих философов, ставших видными фигурами в британской философии второй половины XX века, среди которых были Бернард Уильямс, Дэвид Пэрс и Ричард Воллхейм. Хэар был заботливым и увлеченным преподавателем, поддерживавшим оксфордскую традицию выездных семинаров со студентами. Говорят, однако, что он быстро лишал иллюзий тех, кто не проявлял больших способностей к философии, прерывая их чтение эссе на полуслове вопросом: «А вы не думали о карьере на государственной службе?»

Принимая — с оговорками — силу эмотивистских доводов и их следствие об отсутствии эмпирических моральных фактов, Хэар в то же время разделял кантовское убеждение в том, что моральный дискурс подчиняется разуму и обладает логической структурой. В то время как значение фактологического дискурса является дескриптивным, поскольку оно определяется условиями истинности, значение морального дискурса является прескриптивным. Хэар определяет прескриптивное суждение как такое, которое влечет за собой по меньшей мере один императив: «делай то-то... не делай того-то...». Верный юмовскому тезису о том, что ни одно суждение со словом «должен» не может быть выведено из сколь угодно большого числа чисто описательных суждений (из «есть» не может логически следовать «должен», то есть факты сами по себе никогда не могут определить выбор того, как следует поступать), Хэар признавал, что моральное рассуждение может приводить к прескриптивным выводам лишь в том случае, если оно выводится из посылок, содержащих хотя бы одно прескриптивное суждение. Направляющий действие аспект морального дискурса заключается в том, как мы решаем относиться к дескриптивным аспектам, что иллюстрирует следующий пример: представьте, что вы стоите на пути приближающегося автобуса. Одного этого факта недостаточно, чтобы из него следовало, что вы должны сойти с дороги, ведь вы можете стоять там по собственному выбору, из суицидальных побуждений желая попасть под колеса. Принятие решения о том, сойти с дороги или нет, зависит от прескриптивного обязательства, заложенного в ваших доводах в пользу того или иного действия.

По мнению Хэара, использование таких моральных терминов, как «хороший» и «должен», обязывает употребляющего их человека рассматривать предписания как универсализируемые, то есть применимые к каждому в любой аналогичной в существенном отношении ситуации. Оговорка состоит в том, что суждения, выражающие предписание, сами должны содержать только универсальные термины — то есть они не должны быть привязаны к конкретным субъектам. Это связано с тем, что одно и то же действие, совершенное разными субъектами, может в зависимости от обстоятельств заслуживать разной оценки. Предположим, Джонс ставит подножку Смиту, когда тот пробегает мимо. Джонс поступит неправильно, если подставит Смиту подножку с целью помешать ему выиграть забег, но тот же Джонс поступит правильно, если подставит Смиту подножку, когда тот пытается скрыться с украденными вещами.

Как всегда, возникает вопрос: «Как нам судить о том, какой выбор сделать и какие предписания универсализировать?» Ответ Хэара утилитаристский: те предписания, которые в данных обстоятельствах будут удовлетворять предпочтениям большинства тех, кого это затрагивает.

Один из аспектов теории Хэара, который сближает её с другими нонкогнитивистскими концепциями, заключается в том, что вопросы об объективности ценностей она считает мнимыми. Хэар утверждает, что никогда не встречал человека, который понимал бы, что означает вопрос «Объективны ли ценности?». Когда люди расходятся во мнениях касательно ценностей, они не противоречат друг другу, а отрицают мнения друг друга, к чему, собственно, и сводится утверждение о чьей-либо неправоте. Его главный аргумент таков: представьте себе два мира, в одном из которых существуют объективные моральные ценности, а в другом их нет (ради примера можно представить, что во втором мире они когда-то существовали, но были уничтожены). В обоих мирах люди будут продолжать говорить и вести себя точно так же; между этими мирами нет никакой разницы. Следовательно, идея «объективных ценностей» не работает, она пуста.

Даже тот, кто согласен с Хэаром в том, что объективных ценностей не существует, может счесть, что аргумент о двух мирах несостоятелен. Основанием для этого служит то, что существует огромная разница в том, как обитатели этих разных миров объясняют свои ценностные суждения — почему они их выносят, откуда те берутся, — не говоря уже о том, что их подкрепляет или обосновывает (если вообще подкрепляет). Критики также утверждают, что его теория упускает из виду почти все, что делает моральную теорию содержательной. Требование универсализуемости должно само по себе определять моральные основания для того, почему воплощаемый им принцип должен применяться во всех аналогичных в существенном отношении случаях. Более того, решение о том, что именно делает аналогичные случаи аналогичными в существенном отношении, также требует понимания того, что делает их морально таковыми.

Представление об отсутствии объективных ценностей служит