Читать книгу - "Женщины, государство и революция - Венди З. Голдман"

отношений, основанных на любви, взамен «принудительного брака», созданного капитализмом[159].

Удивительно, но в книге всего десять страниц посвящено теме, вынесенной в заголовок: женщина и социализм. Здесь, подобно Марксу и Энгельсу, Бебель предсказывал новую свободу в отношениях для женщин. Социализм, утверждал он, «лишь снова поднимает на высшую культурную ступень… то, что было общепризнанно, пока в обществе не наступило господство частной собственности». Сохраняя акцент на сексуальности, предсказания Бебеля имели мощный либертарианский оттенок. «Никто не должен отдавать в этом отчет другому, и не призванный не должен сюда вмешиваться, – писал он, – Точно так же, как то, как я ем, как я пью, как я сплю и как я одеваюсь, есть мое личное дело, так и мое общение с лицом другого пола тоже есть мое личное дело»[160].

В 1884 году, вскоре после смерти Маркса, Энгельс опубликовал «Происхождение семьи, частной собственности и государства», всестороннее исследование истоков угнетения женщин и развития семьи. Книга оказала большое влияние на социалистических мыслителей, в том числе на Бебеля, который поспешил включить новые теоретические предположения Энгельса в последующие издания «Женщины и социализма». В основу «Происхождения» Энгельс положил «Этнологические тетради» Маркса, составленные в 1880–1881 годах. В записках Маркса рассказывалось о новаторском исследовании родственных связей среди американских индейцев, написанном Льюисом Генри Морганом в 1877 году. По словам Энгельса, новые данные позволили выйти за пределы «Пятикнижия Моисея» и разработать теорию эволюции семьи[161].

В «Происхождении» Энгельс прямо признал центральную роль воспроизводства в историческом процессе. Социальная организация любого периода, утверждал он, определяется не только разделением труда, но и формой семьи. Свой анализ семьи он начал с обсуждения племенных отношений, утверждая, что был этап, когда «когда внутри племени господствовали неограниченные половые связи». Со временем брачные группы постепенно формировались по признаку поколений, и пары между родителями и детьми больше не создавались. Групповой брак по поколениям постепенно вытеснялся новой формой семьи, поскольку половые отношения между братьями и сестрами (детьми одной матери) стали табу. Энгельс утверждал, что эта система, известная как род, лежала в основе социальных порядков большинства варварских народов вплоть до появления греческой и римской цивилизаций. Ранняя история семьи заключалась в постепенном сужении круга, который первоначально охватывал все племя. Наконец осталась только отдельная пара[162].

Однако даже система с одной парой все равно основывалась на общинном хозяйстве и происхождении по женской линии. Энгельс утверждал, что общинное домохозяйство гарантировало главенство женщины в доме, а исключительное признание родителя-женщины (из-за сложности определения родителя-мужчины) обеспечивало женщине почетный статус. Женщины оставались со своими родами, приглашая мужчин из других родов жить с ними постоянно или временно. Женщины содержали детей и делили домашние обязанности со своими сестрами. Если мужчина вызывал недовольство женщины, она выгоняла его из общинного жилища. По словам Энгельса, общинное хозяйство составляло основу «повсеместно распространенного в первобытную эпоху господства женщины»[163].

Энгельс так и не смог четко сформулировать причины перехода от группового брака к свободным парам. Он предположил, что изменения могли быть вызваны ростом плотности населения и разрушением прежних коммунистических форм социальной жизни. Возможно, изменения произошли по вине самих женщин. Однако матриархат и общинное домохозяйство по-прежнему преобладали, несмотря на все более широкое применение табу на инцест и сужение брачного круга[164].

По мнению Энгельса, решающее изменение в положении женщины произошло в результате одомашнивания животных и развития сельского хозяйства. Как только человеческий труд стал приносить излишек по сравнению с эксплуатационными расходами, возникло рабство. Мужчины, которые всегда владели орудиями производства, заменили свои луки и стрелы на скот и рабов. При этом человек по-прежнему не мог передать собственность своим детям. После смерти человека его имущество переходило либо к его братьям и сестрам, либо к детям сестер. Развитие частной собственности потребовало отмены «материнского права». Потомство мужчины теперь оставалось в его собственном роду, а потомство женщины переходило в род отца. Подтверждение отцовства обеспечивалось принуждением женщин к верности. Моногамия для женщин пришла на место семьи со случайными связями. Муж стал главенствовать в доме, а «жена была лишена своего почетного положения, закабалена, превращена в рабу его желаний». Патриархальную семью заменило общинное хозяйство сестер. «Ниспровержение материнского права, – заявил Энгельс, – было всемирно-историческим поражением женского пола»[165].

Порицая буржуазное лицемерие, окружавшее патриархальную моногамию, Энгельс с презрением отрицал, что она является «плодом индивидуальной половой любви», настаивая на ее историческом происхождении как «порабощении одного пола другим». Угнетение женщин коренилось в разрушении общинного домашнего хозяйства. Как только ведение домашнего хозяйства утратило общественный характер и превратилось в «частное занятие», «жена сделалась главной служанкой, была устранена от участия в общественном производстве»[166].

По мнению Энгельса, капитализм создал первую настоящую возможность освобождения женщин после свержения материнского права, вновь вовлекая их в общественное производство. Но одновременно он породил новые противоречия между социальной ролью женщины и традиционной формой семьи. Если женщина выполняла «свои частные обязанности по обслуживанию семьи», ее возможность получать заработную плату была ограничена. А если она поступала на работу, то вряд ли могла «выполнять семейные обязанности»[167]. Энгельс считал, что это противоречие между старой формой семьи, основанной на частном домашнем обслуживании жены, и все более широким вовлечением женщин в производство не может быть разрешено при капитализме. Капитализм создал предпосылки для освобождения женщин, предоставив им экономическую независимость, но только социализм мог создать новую форму семьи, которая бы должным образом соответствовала новой роли женщины.

При социализме частное домоводство превратится в общественную промышленность. Воспитание и образование детей станет общественным делом. А «существовавшие до сих пор экономические основы моногамии… неминуемо исчезнут». На смену моногамии придет «индивидуальная половая любовь». Единственным нравственным браком будет тот, в котором «любовь продолжает существовать». И если «страстная любовь», отличающаяся по продолжительности от человека к человеку, закончится, то расставание будет «благодеянием как для обеих сторон, так и для общества»[168].

В «Происхождении» Энгельс дал наиболее полное выражение марксистской мысли о женщине и семье, предложив анализ угнетения женщин на основе меняющихся производственных отношений. Он положил начало теоретическому обсуждению противоречия между репродуктивной и производительной сферами при капитализме, выдвинув новый императив ликвидации семьи при социализме. Он уверенно предсказал начало освобождения женщин при капитализме, обусловленное растущим участием женщин в наемном труде.

Работы Энгельса и Бебеля сыграли решающую роль в борьбе с пролетарским антифеминизмом в рабочем движении, но не менее важными были и практические усилия по реализации их идей. Одной из ключевых фигур в популяризации и разработке новых стратегий была Клара Цеткин (1857–1933), чрезвычайно талантливый