Читать книгу - "Тревожная жизнь. Дефицит и потери в революционной России - Уильям Розенберг"

В октябре все было иначе. Большевики на момент взятия власти не имели реальных планов по решению сложных вопросов, отражавшихся в их лозунгах. На VI съезде большевиков, состоявшемся в августе, партия признала, что Россия «уже падает в бездну окончательного экономического распада и гибели». Единственный способ восстановить ее заключался в том, чтобы вернуть Россию на путь рационального исторического развития: покончить с войной, взять под контроль производство, ликвидировать дефицит, избавить рабочих и крестьянскую бедноту от эксплуатации и экспроприировать буржуазию. Для этого требовалось научное планирование. Также этот путь подразумевал рабочий контроль над промышленными предприятиями, радикальную реорганизацию государственных финансов и процессов финансирования промышленности, а также «правильный» обмен товарами между городом и деревней. Молодые энтузиасты, левые большевики Н. И. Бухарин и Л. Н. Крицман горели желанием с помощью этих методов развивать революцию и вести страну к социализму. Главным для них было покончить с господствующими капиталистическими мифами и ценностями, включая их религиозную и социальную опору. Они хотели в полной мере встать на путь научного рационализма. Некоторые большевики даже думали, что можно избавиться от дефицита и инфляции, упразднив бумажные деньги и заменив их натуральным обменом[1187]. Большевики правого толка скептически относились к таким «утопическим» идеям. Кроме того, их беспокоило властолюбие Ленина, который был готов к захвату власти, но проявлял известную осторожность. В начале октября он писал, что придется учиться на жизненном опыте: национализируем банки и синдикаты, «а там видно будет» (курсив в оригинале. — У. Р.)[1188].

Собственно говоря, большевики поставили себе беспрецедентную задачу построения полностью социалистической экономики, не обращая внимания на трудности, ожидавшиеся при ее решении в разгар войны и в условиях сильнейшего дефицита и огромных потерь. Почти обанкротившейся российской экономикой было невозможно управлять с помощью радикальных лозунгов. Призывы к «экспроприации буржуазии» не учитывали реальных проблем, связанных с упразднением прав владения, перераспределением собственности и финансированием производства. К тому же для того, чтобы реализовать надежды и ожидания тех, от чьей поддержки сильнее всего зависели большевики, нужно было положить конец войне, найти новые запасы зерна, обуздать черные рынки и инфляцию и призвать на помощь опытных специалистов и администраторов, без которых было невозможно справиться с этим трудным делом. В сентябре Ленин предложил в трактате «Государство и революция» идеализированную модель государства и государственной власти, сводя проблемы производства и распределения к списанию долгов, «экспроприации экспроприаторов» и оживлению экономики усилиями «низов». Его критик, левый меньшевик, член Исполкома Петросовета Н. Н. Суханов полагал, что во взглядах Ленина отразилась замена марксистских концепций анархистскими идеями, непропорционально ничтожными в сравнении с грандиозностью поставленных задач[1189].

Главными приоритетами для Ленина были захват и удержание власти в Петрограде. В столице был провозглашен переход власти в руки Центрального исполнительного комитета, избранного II съездом Советов после того, как его покинули противники большевиков. Под руководством Ленина был поспешно организован Совет народных комиссаров (Совнарком), ставший новым правительством. По всей стране объявлялось, что власть отныне принадлежит местным советам рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, многие из которых после прибытия вооруженных дезертиров с фронта стали способны к более широкому применению силы[1190].

В регионах по-разному реагировали на большевистский переворот, но даже там, где события в Петрограде и Москве пробуждали надежды на лучшее, в первую очередь думали о решении местных проблем. Бесчисленные советы и прочие местные комитеты по-прежнему обладали нередко перекрывавшими друг друга полномочиями. Одним из своих первых декретов большевики упразднили помещичье землевладение и формально передали всю землю крестьянам. Села и деревни по всей стране восприняли это как сигнал к немедленным действиям. Едва ли не все прочее повисло в неопределенности до созыва Учредительного собрания. Пока газеты сообщали о событиях в столице, партии вели на местах подготовку к ноябрьским выборам. При этом усилия последних двух лет по делегированию полномочий на места обернулись непредвиденным последствием. Провинциальные городские и сельские власти в целом были предоставлены сами себе. Поэтому новое революционное правительство в Петрограде сразу же столкнулось со сложной задачей контроля над политикой и практикой на местном уровне, к чему оказались неспособны ни царский режим, ни Временное правительство. Россия срочно нуждалась в «Мире, земле и хлебе!». И именно эта потребность привела страну на «грань катастрофы». Новому правительству большевиков необходимо было найти собственные решения для накопившихся проблем.

В центре политического сюжета в конце 1917 — начале 1918 года был вопрос эффективности большевистского государственного строительства в Петрограде и Москве, куда Ленин в марте 1918 года перевез правительство. Однако в октябре 1917 года большевикам досталась не монополия на использование силы, с которой обычно связывают государственную власть, а сложная задача ее эффективного применения в провинции и деревне для удовлетворения надежд и ожиданий тех, от имени которых действовало новое правительство. За простейшим лозунгом «Мира, земли и хлеба!» скрывалась сложнейшая из проблем.

Иллюзии мира

Несколько парадоксальным выглядит то, что хоть Ленин и призывал своих сторонников и в России, и за ее пределами превратить мировую войну в революционную Гражданскую войну, однако в первые несколько недель после захвата большевиками органов государственной власти новое ленинское правительство всеми силами пыталось избежать начала Гражданской войны и продолжения мировой войны. Трудно сказать, что из этого было опаснее.

Первые раскаты Гражданской войны явственно прозвучали во время Корниловского мятежа и после него, когда буквально повсюду бесчинствовали рабочие и крестьяне. В сентябре 1917 года Ленин в работе «Государство и революция» призывал сокрушить «буржуазное» государство и экспроприировать «буржуазию». В день, когда его партия взяла власть, запасы зерна в Петрограде сократились ниже уровня, требовавшегося, чтобы обеспечить снабжение населения по скромной дневной норме в полфунта хлеба. Как указывалось еще в Совете республики (Предпарламенте), главные железные дороги находились на грани остановки[1191]. Число вагонов с зерном, прибывавших в город, резко сокращалось на протяжении следующих недель и всей осени. Николаевская железная дорога между Москвой и Петроградом находилась в полном подчинении у рабочих комитетов[1192]. По приказу Л. Д. Троцкого по сельской округе для добычи продовольствия были разосланы «летучие ревизии» Военно-революционного комитета. Голодные железнодорожники требовали для себя специальных пайков. Аналогичное положение сложилось во всех районах, ввозивших продовольствие, особенно расположенных вдали от коммерческих центров, а также во многих провинциальных городах[1193]. В Московской губернии и других местах продолжалась массовая забастовка текстильщиков, одна из крупнейших в году. Прекратила работу сотня фабрик. По оценкам Союза текстильщиков, не работало около 100 тыс. человек, по большей части женщин, которые вернулись в свои деревни. Кроме того, в деревнях, как и в крупных городах, повсеместно наблюдалась нехватка продовольствия. Летний урожай оказался намного более скромным, чем ожидалось[1194].