Читать книгу - "Тревожная жизнь. Дефицит и потери в революционной России - Уильям Розенберг"

высокие ставки зарплаты по сравнению с теми, что были предложены Викжелем. Члены Викжеля рассчитывали, что смогут достичь соглашения о зарплатах железнодорожников с правительством. Однако Керенский и его правительство отвергли новые ставки зарплаты как слишком высокие. Понимая «государственное значение» железнодорожного союза и принимая во внимание, что экономическая ситуация в стране постоянно ухудшается, Временное правительство решило передать вопрос об увеличении зарплат железнодорожникам на рассмотрение в Учредительное собрание. Столкнувшись с сопротивлением правительства, руководители Всероссийского союза железнодорожников решили начать 23 сентября 1917 года масштабную забастовку. Они понимали, что железнодорожники могут сами объявить о забастовке, подорвав таким образом авторитет Викжеля.

Новая масштабная забастовка железнодорожников, в отличие от 1905 года, оказалась недолгой. Не сумев сыграть роль посредников, Керенский и Временное правительство капитулировали. Уже через два дня они договорились, что железнодорожные комиссариаты будут снабжать железнодорожников продовольствием и одеждой по низким твердым ценам. Правительство согласилось на временное повышение зарплаты работникам всех железнодорожных служб вплоть до ратификации этой меры Учредительным собранием. После этого Викжель прекратил забастовку, несмотря на то что многие работники отвергали уступки правительства как недостаточные[1178]. Железнодорожники были готовы и дальше отстаивать свои права. Спустя месяц, уже после того как большевики захватили власть, Ленин рассматривал Викжель как серьезную угрозу. Возможно, для него Викжель представлял даже более серьезную угрозу, чем жалкие силы, пытавшиеся дать отпор большевикам. Вынужденный пойти на уступки рабочему движению, Ленин ввел в состав своего правительства трех левых эсеров, в том числе и для того, чтобы именно они, а не большевики, обеспечивали работу железных дорог.

Октябрьские тревоги и затруднения

Почти для всех жителей бывшей царской империи, в том числе и для некоторых из ближайших соратников В. И. Ленина, сентябрь и октябрь 1917 года, несомненно, выдались самыми тревожными месяцами недолгой эпохи гражданских свобод и демократии в России. Либералы считали, что правительство работает по инерции. Консервативная газета «Новое время» на целых три полосы давала объявления о сдаче квартир. Министерство внутренних дел призывало к организации местных «комитетов по спасению революции», поскольку лишь местные органы могли рассчитывать на сохранение хоть какой-то власти. Министерство труда требовало принудительного арбитража. А. И. Шингарев и Н. В. Некрасов говорили о необходимости восстановить смертную казнь[1179]. Активность рабочих и крестьянских выступлений не снижалась. В Москве и Петрограде продолжались забастовки железнодорожников. Однако легальные формы протеста были столь же малоэффективны, как и попытки защитить частную собственность в деревне. Рабочие казенного Арсенала Петра Великого силой воспрепятствовали эвакуации оборудования и захватили завод. В разгар массовой забастовки промышленных рабочих — одной из самых длинных и самой буйной за весь революционный период — вооруженные рабочие обувной фабрики «Скороход», добиваясь повышения зарплаты, взяли в заложники руководство фирмы. Аналогичные случаи наблюдались на предприятиях и в городах по всей стране[1180]. 19 октября 1917 года Всероссийский союз текстильщиков издал свой собственный Приказ № 1. Он походил на мартовский приказ Петроградского совета. Приказ союза текстильщиков положил начало одной из самых масштабных забастовок революционного периода. Ее ядром стали текстильные фабрики Иваново-Кинешемского района, где в 1915 году развернулись кровавые репрессии. Рабочие-текстильщики — преимущественно женщины — бастовали вплоть до середины ноября[1181].

С конца августа по конец октября 1917 года — от Корниловского мятежа до большевистского переворота — политические события в стране развивались стремительно. Многие из них были связаны с вопросом о представительстве различных партий в очередном — уже четвертом после февраля — правительстве. Лидеры социалистов, намереваясь решить вопрос о вхождении в коалиционное правительство, провели в начале сентября масштабное Демократическое совещание. Они хотели понять, как можно проложить для революции дорогу к Учредительному собранию. Кадеты и другие либералы не получили приглашения на совещание. Ленин был против участия большевиков в Демократическом совещании и призывал своих товарищей покинуть его. Он тайно вернулся в столицу. Его сторонники добились в Петроградском совете принятия резолюции о создании революционного правительства рабочих и крестьян. Иными словами, Петросовет проголосовал за установление в стране большевистского режима. Как вскоре узнала страна, Ленин решительно требовал от руководства своей партии брать власть. Выпущенный из тюрьмы 4 сентября 1917 года, Л. Д. Троцкий приступил к созданию Военно-революционного комитета. Именно этому комитету предстояло руководить государственным переворотом.

В этой тревожной обстановке социал-демократы М. И. Скобелев и И. Г. Церетели выступали за воссоздание правящей коалиции. На совещании меньшевистских лидеров, проходившем на квартире у Скобелева, идея социалистического правительства была отвергнута. Против создания социалистического правительства выступило и большинство руководителей Демократического совещания. Они выдвигали все те же аргументы: режим нуждался в поддержке армии, а лучшей защитой от контрреволюции как справа, так и слева было присутствие в правительстве представителей «буржуазии». Более того, новый режим нуждался и в народной поддержке. А без нее велика была вероятность очередного восстания. Чтобы предотвратить народное восстание, Временное правительство должно было сосредоточиться на реализации социально-экономической программы, разработанной во время «Июльских дней» и в более резкой форме оглашенной Н. С. Чхеидзе на московском Государственном совещании. Впрочем, круглосуточные ожесточенные дискуссии на квартире у Скобелева ни к чему не привели. Лидеры меньшевиков неохотно согласились на расширение Директории, кое-как созданной А. Ф. Керенским в начале сентября. В последний состав Временного правительства, сформированный во время забастовки железнодорожников, вошли Н. М. Кишкин, А. И. Коновалов и К. А. Гвоздев. Кадет Н. М. Кишкин стал министром государственного призрения, прогрессист А. И. Коновалов — министром торговли и промышленности, а меньшевик К. А. Гвоздев — министром труда.

В это же время российских либералов и представителей торгово-промышленных кругов волновал вопрос: когда большевики попытаются захватить власть — до, во время или после Учредительного собрания. П. Н. Милюков полагал, что Керенский сошел с ума и ему нужен психиатр. Сторонники Милюкова в Кадетской партии решительно выступали против дальнейшего сотрудничества с левыми. По мнению А. И. Шингарева, железнодорожная забастовка отражала психопатологию анархо-синдикализма. Политика «государственной сознательности» ничего не стоила. В октябре 1917 года, на 10-м съезде Кадетской партии, ставшем для нее последним, встревоженные делегаты подробно расписывали многочисленные случаи физического насилия. Один из сторонников сотрудничества кадетов с социал-демократами был убит на железнодорожной станции под Воронежем. Кадеты дали согласие на участие в еще одном органе, Временном совете Российской республики — Предпарламенте, учрежденном на Демократическом совещании для того, чтобы обеспечить поддержку еще одной широкой коалиции. Однако кадеты не верили в успех этого начинания. Временному совету отводилась роль совещательного органа, перед которым будут регулярно отчитываться новые члены правительства. Многие предполагали, что Учредительное собрание одобрит эту систему в качестве основы государственного устройства России. Намекая на то, что умеренным социалистам было трудно добиться от Демократического совещания одобрения очередной коалиции, В. Д. Набоков писал, что торжествующий и самодовольный большевизм снова вышел на сцену[1182].

Впрочем, осенью 1917 года главный политический вопрос состоял не в том, какая из партийных комбинаций окажется более устойчива перед лицом ожидавшегося выступления большевиков слева