Читать книгу - "Журналист - Игорь Валериев"

написал тринадцатилетний мальчишка. Ну, не мог он в это поверить, хоть убейте, но, видимо, придется.

— Следующая песня «Конь», стихи и слова Михаила Рудакова. Исполняет квартет преподавателей Дворца пионеров: Ярулин Роман Михайлович, Кузянин Григорий Иванович, Тюменев Борис Иванович и Мазин Алексей Николаевич.

Пока Захаров Алексей представлял следующих исполнителей, на сцену вышли четыре мужчины в народных костюмах и расположились перед стойками с микрофонами. Ансамбль «Браво» покинул сцену, уйдя в другое помещение за сценой.

Выйду ночью в поле с конём,

Ночкой тёмной тихо пойдём.

Мы пойдём с конём по полю вдвоём,

Мы пойдём с конём по полю вдвоём.

Начал а капелла один из четырех мужчин звучным, и каким-то душевным голосом, а за их спиной на экране пошли кадры с лошадьми. Рудаков краем сознания отмечал, что вот это из «Даурии», это из кинофильма «Табор уходит в небо», это из телесериала «Цыган», а это из «Тихого Дона», перед глазами же стояли сцены из его детства.

Его двоюродный дядя во время войны был конюхом в их колхозе. На фронт он не попал по состоянию здоровья, нога неправильно срослась после перелома, который тот получил в детстве, и стала намного короче второй, плюс и стопа смотрела в сторону. Но это не мешало ему быть отличным наездником. А еще дядя Костя виртуозно владел кнутом, мог слепня сбить с пасущейся лошади, не коснувшись её кожи.

Но не только из-за любви к лошадям и Рудаков, и его друг Борька Захаров ходили с дядей Костей летом в ночное, помогая ему и в конюшне в другие времена года. Основным стимулом для этого был жмых, которым можно было разжиться. Особенно хорош был жмых от семечек подсолнуха, как его ещё называли «дурында».

Он был таким прочным, что его куски надо было рубить топором. Его использовали, как комбикорм для лошадей, и он был продуктом строгой отчетности. Но дядя Костя, у которого и у самого было четверо по лавкам, иногда давал им не только мелкие осколки-кусочки «дурынды», которые можно было сосать часами, ощущая вкус подсолнечного масла и семечек во рту, обманывая этим голод. Не часто, но бывало, ему и Борьке перепадали и крупные куски, которые они приносили домой.

Рудаков помнил, как его мама натирала этот кусок жмыха на терке, полученную пыль или муку высыпали в воду и варили тягучую, как клейстер похлебку. Или из этого крошева и муки из высушенной и перемолотой лебеды и её семян замешивали лепешки и жарили их на печке-буржуйке.

Правда, после такого питания, как правило, сильно пучило живот, но хоть какое-то чувство сытости на время возникало. Чувство голода преследовало Владимира Андреевича долго. Голодное, деревенское детство и юношество, курсантские годы в военном училище сытыми тоже не назовешь. Есть хотелось постоянно из-за больших нагрузок. Есть и спать. Эти два чувства преследовали Рудакова всю учебу в училище. Потом три года службы на эскадренных миноносцах, когда сытым был только во время морских выходов. На берегу Рудаков жил экономно, отправляя практически все свои деньги родственникам в родную деревню, чтобы им хоть чем-то помочь. На одни трудодни тяжело было в те времена в деревне прожить. Денег в колхозе не платили.

И только когда попал в наукоград Обнинск, будучи уже офицером атомного, подводного флота со всеми денежными надбавками, Владимир Андреевич смог забыть, что такое голод. Но бережное отношение к любым продуктам питания осталось на всю жизнь. Жена ругается, когда в гостях целый вице-адмирал смахивает со стола крошки хлеба на ладонь и отправляет их в рот. А он по-другому не может.

Рудаков вспоминал и одновременно внимательно вслушивался в текст песни, глядя на экран. И чем больше проходило времени, тем больше Владимир Андреевич думал о том, кто же ты тринадцатилетний Миша с такой же фамилией, чтобы в таком возрасте написать такие песни.

«Интересно, а как песня „Конь“ будет звучать в исполнения Центрального оркестра?», — подумал адмирал.

Эта песня ему понравилась так же, как и «Там за туманами». «Вера» тоже хороша, «Березы» ещё лучше, но вот эти две песни просто шедевры.

«Всё, через Солодахина решу этот вопрос. Тем более, Владимир Михайлович тоже подводник. Только из-за этого и знаю, кто теперь руководит оркестром. И со своим однофамильцем сегодня встречусь обязательно», — решил для себя Рудаков.

Глава 5

Интервью

Последнюю песню «От героев былых времен» исполняли все участники концерта, включая и членов оркестров народных инструментов, баянистов и аккордеонистов. Те должны были выйти на сцену без инструментов и только рот открывать под музыку. Такое решение было принято Белик буквально за пару дней до начала концерта. Песню в таком составе прорепетировали раза три или четыре. Вроде бы нормально получилось.

Солировали Тюменев Борис Иванович и Олег Касьянов, хор и группа «Браво» подпевали. Я слышал это исполнение только один раз, и там были шероховатости, поэтому несколько волновался за её исполнение на концерте. Из-за этого, когда народ начал выходить на сцену, я, выйдя из помещения для ожидания в коридор, добрался до входа в зал и пристроился рядом с дверью. Зал был забит битком, народ даже стоял в проходах.

Началось исполнение песни, и я понял, что зря волновался. Видимо, все участники концерта поймали кураж, а Ульянов, которому, как руководителю фотокружка, Белик поручила подготовить для каждой песни кинонарезки, справился с этой задачей просто замечательно.

Кроме кадров из фильма «Офицеры» Андрей Сергеевич просто изумительно подобрал и военную кинохронику. И атаку советских воинов в штыки, и взятие Рейхстага, и другие замечательные кадры. Если говорить языком будущего, получился классный видеоклип, если исполнение песни всеми участниками концерта наложить на видео. Мощно вышло. Меня самого на слезу пробило. Еле удержался. Жалко не видел остальных выступлений, но по аплодисментам все песни были приняты зрителями очень хорошо, и мои тоже.

Песня закончилась, весь зал встал ещё в начале первого куплета, поэтому все хлопали стоя, и я вместе со всеми. На лицах зрителей, тех немногих, кого я видел с боку, блестели дорожки от слёз. Действительно, «нет в России семьи такой, где бы не памятен, был свой герой». Отметил, как активно снимают происходящее операторы всех трех камер Горьковского телевидения. Мне теперь осталось дождаться интервью и сюрприза, о котором говорил Борис Захарович.

По окончании аплодисментов на сцену поднялся Христораднов.

— Уважаемые, товарищи! Сегодня мы отмечаем тридцать седьмую годовщину нашей победы в Великой Отечественной войне. Мне ещё раз хочется поздравить всех в зале с этим