Читать книгу - "Попаданец. МУР. 1922 год - Вадим Владимирович Чинцов"

— Серебро. Столовое. На двенадцать персон.

Пенсне блеснуло. Впервые за весь разговор он посмотрел на меня как следует.

— На двенадцать? Целиком?

— Целиком.

— Это, молодой человек, дорогой товар, — сказал он спокойно. — Целиком его никто не берёт, целиком его только сдают. Понимаете разницу?

— Понимаю. Поэтому и спрашиваю.

Он откинулся на спинку.

— Хорошо. Скажем так, у меня есть подобный набор. Но дешево я его вам не отдам.

— Почему?

— Потому что, молодой человек, я не хочу оказаться на паперти. Моим детям тоже нужно что-то есть.

Он отлучился на минутку, отодвинув закрывающую вход в соседнее помещение и выложил на прилавок столовое серебро.

— Такой вас устроит? Серебро в прекрасном состоянии, цена божеская, считайте, что я вам чуть дороже себестоимости готов его отдать.

Я присмотрелся к сервизу и, обнаружив приметные детали отделки, подал знак напарнику. По моему знаку Арсений тут же кинулся к входной двери и запер ее на засов, а я достал один из стволов и показал значок:

— Уголовный розыск! Советую не дергаться.

Барыга мгновенно сунул руку под прилавок, но я нанес ему несильный удар рукоятью револьвера в лицо.

Барыга рухнул назад вместе с табуретом, на котором сидел. Я перепрыгнул прилавок и выхватил закрепленный под ним обрез охотничьей двухстволки:

— Шалишь, дядя! Поднять оружие на представителей розыска — это подписать себе смертный приговор.

Картечь дуплетом в замкнутом пространстве пострашнее выстрела из Нагана будет. Я направил обрез на барыгу и тот плаксиво простонал:

— Простите, гражданин начальник! Бес попутал! Вам же я не нужен, правильно? Вам нужен тот, кто принес это серебро. Помимо столового серебра Иван мне оставил серебряные подсвечники и золоченные кубки. Забирайте их, только не стреляйте!

Я покосился на Матюшина. Тот побледнел, но выхватил свой револьвер, и был готов его применить.

— Короче, падла, ты идешь с нами и пишешь чистосердечное признание, а я взамен на тебя не буду вешать обвинение в попытке вооруженного нападения на сотрудников милиции. Отделаешься только хранением оружия. Идет?

— Идет, гражданин начальничек!

— Кто тебе товар принес и где его найти?

— Ванька Косой и Сенька Рыжий. Они постоянно отираются у стен на Садовой. Знаете, это там, где играют «на старшего», «в ремешок», крутят рулетку и устраивают беспроигрышные лотереи. Вы их издалека узнаете. Рыжие вихри Сеньки редко прикрыты кепкой, а Косой прозвище имеет из-за удара ножом, повредившего лицо. И теперь он на мир смотрит только одним глазом, а второй косит в небо.

В памяти у меня сразу же всплыло, что у высоких каменных стен, опоясывающих Спасские казармы, недалеко от Сухаревки, действительно процветали данные игры и привольно себя чувствовали «лохотронщики». На ящике или табуретке лотерейщик выставляет часы, портсигары и прочие интересные и стоящие вещи. Желающий их выиграть должен внести небольшую плату, бросить кубики и получить какую-нибудь вещь, стоящую в списке под номером, равным сумме выпавших очков. «Пожалте получить!» — торжественно провозглашает лотерейщик, извлекая на свет из висевшей на плече сумки спичку, иглу для чистки примуса или бельевую скрепку, одним словом, что-нибудь такое, что не стоило и вносимой за игру платы. Портсигары и часы остаются на табурете. Все дело в том, что в списке они фигурируют под первыми однозначными номерами и при бросании нескольких кубиков выпасть практически не могут. Люди все-таки надеялись выиграть, выигрывая всякие пустяки, радуются этому.

Я кивнул на краденое серебро:

— Собери все краденое в мешок, понесешь его сам. Если ты только рыпнешься, я тебя из твоего же обреза прямо на улице положу. А чего же ты такой нервный?

Барыга взглянул в мои глаза и видно поверил, так как суетливо стал собирать все находящиеся в его закутке украденное барахло, среди которого был мешочек с женскими ювелирными украшениями.

Я же обыскал помещение и нашел в нем тайник, из которого вытащил яйцо Фаберже.

— Это еще откуда такая драгоценность?

Барыга с тоской покосился на мою находку и завыл по волчьи. Похоже за этой цацкой стоит непростая история.

Глава 7

Оформив показания скупщика краденного и получив от него информацию о том, что яйцо Фаберже ему принес на продажу чекист из ГПУ, я припомнил, что в это время все кому не лень расхищали ценности, изъятые государством. Настоящим преступлением против своего народа является массовая распродажа большевиками ювелирных изделий, что называется, на вес. В 1925–1926 годах в Европе появились иллюстрированные каталоги «Алмазный фонд СССР». После этого «утечка» драгоценностей из страны стала стремительной. Например, предприимчивый английский антиквар Норманн Вейс приобрёл за 50 тыс. фунтов стерлингов бриллиантовые украшения общим весом 9 килограммов, которые с большой выгодой перепродал Аукционному дому Christie’s. Россия лишилась таких шедевров ювелирного искусства, как брачный венец императрицы Александры Фёдоровны, бриллиантовая диадема «Русская красавица», диадема «Русское поле» с уникальным жёлтым бриллиантом, множества изделий Дома Фаберже. Точного учёта произведений ювелирного искусства, вывезенных за рубеж после революции, не существует. Однако историки и искусствоведы предполагали, что около 80% ценностей Российской империи покинули пределы страны.

Я так же знал, что в Фонд Валютного управления Наркомфина были переданы в этом, в 1922 году императорские пасхальные яйца. Переданы им 42 пасхальных яйца, обратно вернулись 27 в 1927 году. Куда пропали в этот пятилетний промежуток 15 яиц никто не знает. Я подозреваю, что найденное мною яйцо как раз из этого списка. В большевистской России перед Наркоматом торговли была поставлена задача — любыми путями искать валюту на нужды революции. Все экспроприированные культурные ценности попадали в хранилища ВЧК, а позднее в Гохран — Государственное хранилище ценностей. Затем ими распоряжалась специальная комиссия особоуполномоченного ЦИК — СНК, все драгоценности находятся в ведении Наркомфина и хранятся в Настасьинском переулке, в доме, где находилась прежде ссудная казна. И снаружи, и внутри были часовые. Был и заведующий, который не имел ни малейшего представления ни о количестве, ни о стоимости находившихся в его заведовании драгоценностей. Разумеется, при таких условиях хранения многие ценности могли просто исчезнуть: чтобы появиться через какое-то время в частных коллекциях — в СССР или за границей.

Как пополнялся Гохран? Очень просто. При обыске у «буржуев» отбирали все ценные предметы, юридически — для сдачи их в хранилища ВЧК, а затем в Гохран. Но даже основатель этого учреждения Георгий Соломон не сомневался, что «большая часть шла по карманам лиц, производивших обыски и изъятия, и лишь ничтожная часть сдавалась в казну». В послереволюционные годы в Гохране были собраны драгоценности Романовых, Оружейной палаты, Русской православной церкви, а также ценности, изъятые у частных лиц. Именно из Гохрана часть культурных ценностей будет продана за