Читать книгу - "Запрещенный Ленин. Материалы к биографии - Владлен Терентьевич Логинов"

вождем действительно народной революции. Мало того, он принес бы ей неизмеримый вред. Потому что нет проблем революционной борьбы, лежащих над и вне «простых» человеческих отношений и страстей, как и нет решения ни одной из извечных проблем «простых» человеческих отношений вне классовой, вне революционной борьбы, хотя осознать эту связь не всегда просто.

В мае 1913 года в Петербурге открылся XII Пироговский съезд врачей. Присутствовало на нем около полутора тысяч человек, съехавшихся со всех концов России. Были заслушаны десятки докладов, рефератов, сообщений, но особые дебаты вызвал доклад директора Мариинского роддома о «ненаказуемости абортов».

Под бурю аплодисментов один из виднейших фабрично-заводских врачей И.Д. Астрахан, обрисовав чудовищные условия жизни народа, тяжкое и унизительное положение женщины-работницы, с негодованием восклицал: «Мы должны убеждать матерей рождать детей, чтобы их калечили в учебных заведениях, чтобы для них устраивали жеребьевки, чтобы их доводили до самоубийства!»

Астрахану ответил в большевистской «Правде» Ленин. Пролетариат, писал Владимир Ильич, должен «требовать безусловной отмены всех законов, преследующих аборт», ибо это есть не что иное, как «охрана азбучных демократических прав гражданина и гражданки». Но совсем другое дело — та мещанская аргументация, которая прозвучала на съезде врачей.

Мелкий буржуа, мещанин, обыватель «видит и чувствует, что он гибнет, что жизнь становится все труднее, борьба за существование все беспощаднее, положение его и его семьи все более безвыходное. Факт бесспорный… Ничего не поделаешь, хоть детей бы поменьше было, страдающих от нашей муки и каторги, от нашей нищеты и наших унижений…» Такова, указывает Ленин, философия «мещанской парочки, заскорузлой и себялюбивой, которая бормочет испуганно: самим бы, дай бог, продержаться как-нибудь, а детей уж лучше ненадобно». «„Рождать детей, чтобы их калечили…“ Только для этого? — спрашивает Ленин. — Почему же не для того, чтобы они лучше, дружнее, сознательнее, решительнее нашего боролись против современных условий жизни, калечащих и губящих наше поколение??

<…> Да и мы, рабочие, и масса мелких хозяйчиков, мы ведем жизнь, полную невыносимого гнета и страданий. Нашему поколению тяжелее, чем нашим отцам. Но в одном отношении мы гораздо счастливее наших отцов. Мы научились и быстро учимся бороться — и бороться не в одиночку, как боролись лучшие из отцов, не во имя внутренне чуждых нам лозунгов буржуазных краснобаев, а во имя своих лозунгов, лозунгов своего класса. Мы боремся лучше, чем наши отцы. Наши дети будут бороться еще лучше, и они победят.

Рабочий класс не гибнет, а растет, крепнет, мужает, сплачивается, просвещается и закаляется в борьбе. Мы — пессимисты насчет крепостничества, капитализма и мелкого производства, но мы — горячие оптимисты насчет рабочего движения и его целей. Мы уже закладываем фундамент нового здания, и наши дети достроят его».

Что такое «хороший человек»?

В начале XX века, наблюдая суетность и мелкое тщеславие профессиональных буржуазных политиков, многие вполне соглашались с Карлейлем, считавшим Наполеона последним великим государственным деятелем на земле.

Русская революция внесла в эти представления свои поправки. «История давно уже показывала, — писал Ленин, — что великие революции в ходе своей борьбы выдвигают великих людей и развертывают такие таланты, которые раньше казались невозможными». Русская революция выдвинула могучую плеяду гигантов, которыми могла бы гордиться история любой страны и любого народа.

Американский полковник Раймонд Робинс, находившийся в Петрограде в 1917–1918 годах с миссией Красного Креста, неоднократно бывавший в Смольном, встречавшийся с Лениным, человек, которого трудно заподозрить в предвзятости, писал: «…Совет Народных Комиссаров, если основываться на количестве книг, написанных его членами, и языков, которыми они владели, по своей культуре и образованности был выше любого кабинета министров в мире». И Ленин в глазах всего мира был признанным руководителем этого правительства.

Для многих современников его личность была неразрывно связана с революцией и той ролью, которую он в ней сыграл. Но все они великолепно понимали, что он занял столь выдающееся место в великой революции только потому, что был личностью гениальной. Они могли не разделять всех его идей, они пытались по-своему бороться за идеалы мира, демократии, просвещения народов, но и им было ясно, что для достижения этих идеалов Ленин, коммунисты сделали гораздо больше, чем любые другие государственные деятели и политические партии, которых знала история.

В 1920 году с Лениным беседовал Герберт Уэллс. После встречи сдержанный англичанин записал: «До тех пор не приходилось встречать столь оригинального мыслителя». Но автор «Машины времени», человек, пытавшийся заглянуть в далекое будущее, не поверил в реальность того пути, по которому уже шла Россия. Ленин так и остался для него «кремлевским мечтателем»… Прошли еще годы, и Уэллс записал: «Я далеко не сторонник теории об исключительной роли „великих людей“ в жизни человечества, но уж если говорить о великих представителях нашего рода, то я должен признать, что во всяком случае Ленин был действительно великий человек…».

Ромен Роллан писал: «Я не разделял идей Ленина и русского большевизма и никогда не скрывал этого. Я слишком индивидуалист (и идеалист), чтобы примириться с марксистским кредо и его материалистическим фатализмом. Но именно поэтому я придаю величайшее значение великим личностям, именно потому я питаю к Ленину чувство крайнего восхищения.

Я не знаю другой, столь же могучей личности в Европе нашего века… Никогда еще человечество не создавало властителя дум и людей, столь абсолютно бескорыстного».

Американский епископ Броун, говоря о «глубоком восхищении», которое испытывают по отношению к Ленину «миллионы людей, не интересующихся социалистическим движением», выражается еще более категорично: «Я считаю, что он был самым великим из всех людей, которые когда-либо жили». Бернард Шоу, для которого политические деятели всегда были лишь объектом насмешек, в 1921 году дарит Ленину свою книгу, как «единственному европейскому правителю, который обладает талантом, характером и знаниями, соответствующими его ответственному положению». Ту же мысль коротко формулирует и Джон Рид: «Необыкновенный народный вождь, вождь исключительно благодаря своему интеллекту…».

Оценивая тех или иных политических деятелей революции, Ленин всегда указывал на исключительную важность не только их теоретических воззрений, интеллектуальных и организационных способностей, но и их нравственного облика. «В той кипучей борьбе, какой является революция, — говорил Владимир Ильич в день похорон Я.М. Свердлова, — на том особом посту, на котором стоит всякий революционер… громадное значение имеет крупный, завоеванный в ходе борьбы, бесспорно непререкаемый моральный авторитет, авторитет, почерпающий свою силу, конечно, не в отвлеченной морали,