Читать книгу - "Троцкий. Вооруженный пророк - Исаак Дойчер"

себя революционным конвентом. Он надеялся, что большевики и левые эсеры получат в нем подавляющее большинство и что это даст революции преимущество формальной законности. Троцкий полностью поддержал бухаринский план. Кажется, что в то время Сталин лучше всех представлял себе истинное развитие событий, вероятно, потому, что не верил, что большевики и эсеры обладают большинством в стране. Предложение Бухарина, заявил он, слишком запоздало, репрессии против кадетов уже начались и откладывать их нельзя. Он полагал, что в собрании произойдет раскол и вспыхнет борьба между двумя соперничающими частями. До сих пор никто не обсуждал роспуск Учредительного собрания. В протоколах даже самых конфиденциальных совещаний нет и намека на то, что кто-то предлагал запретить остальные партии.

Прошло немногим более двух месяцев с тех пор, как Троцкий вступил в партию большевиков, и он твердо занял ведущее положение в ее органах. Первое политбюро, избранное еще до восстания, так и не приступило к работе. Его сменил меньший по размеру исполнительный орган — бюро Центрального комитета, состоявшее из четырех человек: Ленина, Троцкого, Сталина и Свердлова. Когда состоялась коалиция с левыми эсерами, Совет народных комиссаров выбрал внутренний кабинет, в котором большевиков представляли те же люди, кроме Свердлова, не занимавшего в правительстве никакого поста. Ленин и Троцкий были общепризнанными вождями партии, определявшими ее стратегию, и высшими знатоками партийной доктрины. Главными организаторами были Сталин и Свердлов.

Между Лениным и Троцким установились отношения взаимного доверия, сердечности и уважения, хотя и не личной привязанности. Их общая борьба против умеренных большевиков, до восстания и особенно после, ненависть, которой враги почтили их обоих, когда потребовали исключить из коалиционного правительства, их согласие по всем важным вопросам — все это связывало их крепчайшими узами, хотя под согласием по-прежнему скрывались различия характеров и привычек. Ленин, даже употребляя власть, вел себя непритязательно, почти безличностно. Он не доверял театральным жестам и цветистым словам. Почти два десятка лет его окружали преданные единомышленники, которых он увлекал одной только силой интеллекта и характера. Он научился судить о достоинствах и недостатках своих коллег и подчиненных и управлять ими с наибольшей выгодой для партии. Резкий и даже беспощадный в серьезном споре, в иных случаях он проявлял сдержанность, тактичность, щадил чувствительность и слабость своих единомышленников и был открыт для их идей и предложений.

Троцкий с его вулканическим темпераментом и мощным ораторским талантом захватывал людей так, как никогда не удавалось Ленину с его колкими, дидактическими и сухими по стилю речами. Теперь, когда они снова объединились ради общего дела, Ленин слушал кипучие речи Троцкого с одобрением и даже восхищением, но и с неловкостью, с какой деревенский мужик слушает городского краснобая. Противоположность характеров наложила отпечаток и на другие их качества. Долгие годы непринадлежности к какой-либо партии оставили в Троцком свой след. Он не умел свободно и легко работать в команде, что составляет силу истинного вождя людей. Луначарский, даже в то время, когда он еще от всей души восхищался Троцким, подчеркивал эту его черту, говоря, что Троцкому никогда не удавалось организовать единомышленников в устойчивую группу. Он был властен и погружен в себя. Тем более замечательно, что в следующие несколько лет он проявил себя столь блестящим и талантливым управленцем. Однако своими административными достижениями он был обязан не столько умению управлять людьми, сколько ясности и точности планов, напору, воле и методичности в делах. Способность к систематической работе, в которой он превзошел Ленина, редко встречалась в стране, где люди мало ценили время и усердие. Их теперешнее тесное сотрудничество с Лениным основывалось на общих целях и определенном личном привыкании. Троцкий искренне признавал руководство Ленина. Он не выказывал следа подхалимства и не отказывался от собственной независимости, но в то же время явно раскаивался в том, что в прошлом недооценивал Ленина как революционера и вождя. Ленин, со своей стороны, прилагал все усилия, чтобы Троцкий чувствовал себя так, будто он был в партии всегда. За шесть лет их партнерства, когда между ними возникали новые споры, Ленин ни разу не намекнул на их прошлые разногласия, за исключением единственного раза, когда сказал в личном разговоре, что кое в чем Троцкий был не прав, и предупредил партию в так называемом «Завещании», что нельзя ставить Троцкому в вину его небольшевистское прошлое.

Остальные два члена бюро ЦК были совсем другого рода. Свердлов фактически предшествовал Сталину на посту Генерального секретаря партии — номинально такой должности тогда еще не было. Как и Сталин, он провел всю свою политическую жизнь в подполье. Он обладал тем же организаторским талантом, тем же чутьем в управлении людьми, тем же практическим умом и той же твердостью характера261. Более довольный, чем Сталин, своей ролью организатора, не лелея честолюбивого желания стать светилом в теоретических вопросах, Свердлов, однако, обладал, если можно судить по его немногочисленным сочинениям и речам, более широким, более развитым и гибким интеллектом, чем Сталин, и гораздо яснее выражал свои мысли262. Именно он в отсутствие Ленина приобщил Троцкого к внутрипартийной жизни, ввел его в курс дел военной организации и облегчил сотрудничество Троцкого с разными уровнями большевистской партии. Свердлов, как мы знаем, также предлагал назначить Троцкого комиссаром иностранных дел. Троцкий состоял со Свердловым в легких товарищеских отношениях, но его первые тесные контакты со Сталиным были совсем другого рода. Сам он позднее писал, что практически не имел понятия о существовании Сталина до Октябрьской революции. Однако Сталин был редактором партийной газеты и одним из главных членов ЦК. Если верно, что Троцкий, так сказать, его проглядел, то это указывает не столько на незначительную роль Сталина, что хотел доказать Троцкий, сколько на отсутствие у Троцкого интереса к личным влияниям внутри партии, в которую он вступил. Сталин не был яркой личностью. Сдержанный, немногословный, временами грубый, он не бросился в глаза Троцкому, потому что Троцкий был склонен искать в других людях качества, которые признавал в себе. Тем легче он повторил ту же ошибку, что и с Лениным: сталинская «серость» скрыла от него силу Сталина. Он продолжал относиться к своему будущему сопернику с неосознанным и тем более обидным высокомерием даже после того, как они со Сталиным оказались членами одного небольшого кружка, управлявшего делами партии и правительства. Стоит ли удивляться, что это уязвляло гордость Сталина.

Личные чувства и едва зародившаяся зависть пока не приобрели большого значения. В эти суматошные и восторженные месяцы вожди большевизма как бы пребывали в экстатическом сне, который мог внезапно и трагически прерваться. Они пытались укрепить властные позиции, за которые