Читать книгу - "Русский мотор - Виктор Гросов"

Я назвал первого механика. Со вторым предложил начать с нескольких занятий у нас, на снятых узлах, а потом проверить его у собственной установки. Глухов выслушал и придвинул ведомость текущих работ.

— Тогда считайте и наши дни, Николай. Учить его кому-то придется, пока здесь заказы идут.

До этого я прикидывал главным образом стоимость деталей и выездов. Теперь добавил время, которое мастер проведет с учениками, и долго смотрел на получившуюся сумму. Буров за свои деньги хотя бы присылал людей, которых уже можно было ставить к работе.

Глухов предложил брать смотрителя на полдня, когда у нас будет подходящая разборка. Я согласился, но попросил сначала выяснить у Панова, отпустят ли его со склада. Обещать к осени готового механика после нескольких уроков было бы слишком смело; пока я мог назвать работы, которым собирался его обучить.

Мы задержались в конторе до вечера. Глухов по одному возвращал мне вопросы, с которыми уже справлялся сам, а я несколько раз ловил себя на желании все-таки оставить последнее слово за собой. На третьем случае он положил карандаш и посмотрел прямо на меня.

— Так мне решать или каждый раз к вам ходить? Вы сегодня у Елисеевых, завтра еще куда позовут.

Я зачеркнул свою пометку напротив знакомой работы. Глухов забрал лист, перечитал и убрал в папку; вечером он успел бы домой гораздо раньше, если бы я ограничился первым толковым ответом.

К тридцатому июня серебряный узор для трости был готов. Аркадий пришел на свадьбу Марии и Мельникова с новой рукоятью, хотя по дороге ворчал, что Розен отполировал дерево слишком старательно. Лиза предложила посмотреть, где скользит ладонь, и он сразу уточнил, что держать удобно.

Я слушал их вполуха. С того дня, как Шатов вывел мой экипаж за заводские ворота, я еще ни разу не попадал в такое собрание знакомых. По пути приготовил ответ на вопрос о машине, затем сократил его до двух фраз и все равно чувствовал, что прозвучу оправдывающимся.

Мельников встретил нас возле входа в зал. От жары у него покраснели щеки, высокий воротник явно мешал, но он улыбался всем подряд и то и дело оглядывался на Марию. Пожимая мне руку, успел поблагодарить Лизу за цветок и спросить Аркадия, где тому удобнее сесть.

Невеста разговаривала с пожилой родственницей у окна. Цветок лежал ровно; расширенный нижний лист почти скрывался под верхними лепестками. Мария заметила сестру, приподняла ладонь к украшению и улыбнулась ей так, словно они обменялись условным знаком.

В зале было жарко. Через открытые окна доносился стук колес, возле стены музыкант поправлял струну, а лакей пробирался между гостями с подносом. Я выбрал место поближе к окну и успел подумать, что до ужина можно будет простоять здесь, отвечая на приветствия.

Беклемишев подошел, когда я уже начал чувствовать себя довольно уютно в стороне от остальных. Он остановился рядом, оглядел зал и сразу спросил, сумею ли я выбрать день для осмотра его хозяйства. Речь шла о грузовом экипаже.

Я невольно напрягся. Беклемишев, похоже, этого даже не заметил: он объяснял, что хочет показать обычную погрузку, дорогу и место, где экипаж предполагалось держать.

— На словах у нас все выходит гладко, — сказал он. — А потом выясняется, что во двор повернуть трудно или товар приходится два раза перекладывать. Вы уж посмотрите сами, прежде чем цену называть.

Я спросил, можно ли будет проехать весь путь с одной из подвод. Он согласился и предложил выбрать день после начала июля. Пришлось признаться, что со второго числа я собирался освободить несколько дней, хотя с самой поездкой еще толком ничего не решил.

Беклемишев пожал плечами. Ему было важно, чтобы я застал обычный рабочий день, а неделей раньше или позже — большого значения пока не имело. Мы условились списаться; он отошел к Мельникову, оставив меня возле окна с ощущением, что я зачем-то долго готовился к ссоре, которой никому, кроме меня, и в голову прийти не могло.

Вера нашла меня там же. На ней было светлое платье, волосы она уложила выше обычного, открыв шею. Я увидел ее, начал улыбаться и вдруг понял, что все еще держу в руке пустой бокал.

— У тебя такой вид, будто сейчас потребуешь бумагу и чернила, — сказала она. — Поставь это куда-нибудь. Я хочу танцевать.

Я оглянулся на середину зала. Пары уже сходились, музыканты ждали, и времени придумать уважительную причину почти не осталось. Вера заметила мою нерешительность и сама протянула руку.

Первые шаги дались мне отвратительно. Я следил за краем ее платья, обходил соседние пары с чрезмерным запасом и однажды так старательно уступил дорогу, что сбился с ритма. Вера сдержала улыбку, хотя по глазам было видно, чего ей это стоило.

— Коля, посмотри на меня. Я хотя бы скажу, если ты мне на ногу наступишь.

Я посмотрел. Совсем близко были ее глаза, чуть влажный от жары висок, маленькая складка у губ, которую она старалась спрятать. Мне стало смешно от собственной осторожности, и следующий поворот мы сделали уже легче.

Через некоторое время я перестал высматривать свободное место за каждым плечом. Чувствовал ее ладонь, успевал поворачивать вместе с ней и даже однажды рассмеялся, когда Вера тихо велела прибавить смелости. Она тоже смеялась, а я держал ее чуть крепче, чем требовалось для танца.

После музыки мы отошли к открытому окну. Я достал платок; Вера обмахивалась веером и рассматривала меня с явным удовольствием. От этого хотелось снова сказать, какая она сегодня красивая, хотя на этот раз я опасался испортить все старательностью.

Она первой заговорила о Нижнем Новгороде. Собиралась выбрать товары для лавки, посмотреть образцы у знакомых торговцев, а затем сходить на выставку. Деловую часть поездки Вера уже почти устроила; теперь ей хотелось знать, поеду ли я с ней.

— На выставку я и одна выберусь, — добавила она. — Но мне хочется с тобой. Погуляем, по городу поездим. Ты ведь тоже собирался.

Я действительно собирался. Еще в Москве мы говорили о Нижнем, только после возвращения у меня каждый раз находилось дело, которое требовало закончить прежде. Теперь осмотры складов были позади, Глухов знал текущие работы, а подробное предложение Панову все равно предстояло считать после его ответа.

— Второго июля выедем, — сказал я. — На неделю, с дорогой. Тебе этого хватит?

Вера закрыла веер. Спросила, успею ли я распорядиться на заводе, и я рассказал, что мы