Читать книгу - "Остров Время - Евгения Михайлова"

— Ох ты господи, — выговорила Виолетта. — Какой же придурок этот козел. Сейчас, деточка, мы с тобой освободимся.

У нее тряслись руки, когда она срывала скотч и развязывала веревки. Только после этого девочка хрипло спросила:

— Где мой деда?

— Он тут, со мной. Скажи мне: как ты себя чувствуешь, что у тебя болит?

— У меня душа изболелась, — ответила девочка. — Но он меня не бил. Только голодная я.

— Тогда давай выйдем из этой проклятой машины. Ты посидишь рядом, я тебе плед захватила постелить. В этом пакете еда. Поешь. А я сбегаю за дедом Колей. У него сейчас тут важное дело.

Виолетта подошла к этой паре. Похититель лежал на земле, одна нога его тонула в крови. Николай перевернул его на спину и снял маску.

— Ты его знаешь? — спросил у Виолетты.

— Теперь конечно. Здравствуй, Эдуард. Так и подумала сразу, что это кто-то из своих. Это друг моего сына. Они дружили со школы. Потом сын постоянно поддерживал этого бездельника и лузера. Давал ему подработки у себя в бизнесе. А еще сын пытался это от меня скрыть, но я узнала: он купил своему другу квартиру. А когда сын уехал, это говнюк стал искать себе заработок по ситуации — много и быстро. Он решил, что у меня на даче живет моя внучка. Украсть ребенка бывшего друга у его больной матери — это высший пилотаж такого мелкого и грязного ума. Ты хоть понимаешь, Эд, что тебя любые нормальные люди сейчас просто размазали бы по грязи, как ты того заслуживаешь. Но мы, конечно, побрезгуем. Ребенок жив, значит, наша сделка в силе. Мы сейчас уедем, а ты ползи со своей добычей. Может, куда-то доползешь и не истечешь кровью. Что делать, такая у тебя работа. Но не дай тебе бог еще встретиться с нами.

Они повернулись и быстро пошли к Тане.

— Как она? — спросил Николай.

— Для такой ситуации нормально, наверное. Видимых повреждений не нашла. Но рот был заклеен скотчем, а руки-ноги связаны.

— Знаешь, — резко остановился Николай. — А я вернусь, добью эту мразь.

— И повесишь на нас труп? Не стоит, Коля, создавать себе проблемы, когда мы главную задачу уже решили. Девочка, когда я отклеила скотч, сразу спросила: «Где мой деда?» Так что думай о ней.

— Сколько там было денег? — спросил Николай. — Я и не подумал раньше спросить.

— Десять миллионов, — ответила Виолетта. — Сколько он запросил. С жизнью ребенка не торгуются. Не переживай. Я обойдусь, а ему такие деньги вряд ли принесут много счастья. Машину найдут, он ее угнал, наверное, но по ней можно многое узнать. Но это уже не наша забота.

А навстречу им бежала Таня. Она обняла ноги своего деда, она плакала и смеялась в одно и то же время. Николай схватил внучку на руки… Никто еще не видел таких счастливых слез мужчины, какие пролились на том пустыре на глазах Виолетты.

Разве это не счастливый случай? Просто мы живем не в сказке.

Идиосинкразия

Мария

«В психологии идиосинкразия — это субъективное переживание отвращения к каким-либо стимулам из окружающей среды. Реакция связана с индивидуальными особенностями восприятия конкретного человека или людей и не является расстройством или патологией. По мнению экспертов, отвращение — это табуированное для демонстрации чувство. В процессе социализации нас учат не выдавать эмоционально-телесную реакцию публике»[1].

Прочитала я эти просветленные объяснения-утешения на одном умном сайте. Смахнула слезу умиления и прикусила, не дав сорваться с языка, одно короткое и, возможно, самое распространенное слово, которым можно выразить все — от восторженной радости до злобно-яростного потрясения. И написала отзыв.

«Прямо отлегло, — написала я. — Сразу все стало ясно. Скажем, я, к примеру, иду по улице, как уравновешенный человек без справки и проблем, и встречаю, к тому же примеру, змею подколодную, которая реально шипит при встрече, а за моей спиной мгновенно начинает извергать поток сплетен и проклятий. Идем мы так спокойно, как социализированные существа, я почти приветливо киваю, змея с перекошенной рожей отворачивается — типа, ей на меня смотреть противно. И я, конечно, не поворачиваю ей вслед свою гордую голову, а лишь беззвучно, невидимо для публики от всей души желаю: «А не пошла бы ты на… хутор бабочек ловить. И чтобы у тебя сию минуту отвалилась левая нога». И это не означает, что я страдаю страшным недугом — идиосинкразией. И меня не надо хватать, вязать и лечить. Никто даже не заподозрит меня в том, что я недоучилась в пансионе благородных девиц. Как и ее, эту змею, которая прошла мимо с тихим шипением, но не укусила меня своими ядовитыми зубами. А могла бы. И мы обе, и окружающая нас публика — все довольны. Мы несем свое отвращение друг к другу в спокойном, приличном порядке. И у меня это не стеб. Я на самом деле чувствую благодарность автору, который все расставил по нужным местам. В отличие от многих. До этого у меня бывали периоды, когда я даже мысленно не могла произнести страшноватое слово “идиосинкразия”, которое казалось мне смертным приговором моей адекватности. Всем спасибо. Ваша Маша».

Написала я это практически в шутку, но на самом деле успокоилась. Стало окончательно ясно, что сила отвращения, неприятия и великого протеста никем не диагностируется благодаря моей еще более великой выдержке и бесконечному терпению. То есть тут дело не в степени ярости человека, а всего лишь в том, насколько он способен это контролировать. Грубо говоря, я не стану убийцей самого неприятного для себя человека. В отличие от реально больных людей, которые способны грохнуть того, кто нечаянно наступил им на ногу или не согласился с тем, что сегодня хорошая погода. И получается, что тот, кто убил незнакомого человека, виновен лишь в том, что у него вместо мозга в голове гнилая солома, которая загорается от любого шевеления конечностей. Все так просто и даже безопасно на первый взгляд. Другой вопрос и, видимо, ответ в том, что я теперь почти уверена: все люди несут в себе свою идиосинкразию. Просто не все больные настолько, чтобы это демонстрировать. И рассуждения с разных точек зрения об этом придуманном «недуге» — чистая болтовня от нечего делать. Если нормальный человек возненавидит, он сам с собой придумает такой способ истребления объекта, чтобы тот не жил, а мучился каждую секунду. И это куда более серьезное, результативное и безопасное решение, чем пытаться прятать